— Дай мне ключи!
Джоанна кивнула и отпустила их на мою ладонь. Без единого слова мы забрались в машину, она тщательно застегнула ремень безопасности. Положив сумку на колени, Джоанна сжала её, как клюку, будто черпала в кожаном конверте какое-то утешение — очевидно, рефлекс, вызванный потрясённым состоянием. Она не подняла взгляд, даже когда я переключился на первую передачу и нажал на газ. Пока мы ехали, Джоанна продолжала удерживать сумку, положив голову на сиденье и потерянно смотрела в боковое окно.
Моё настроение в этот момент описать невозможно. Во мне бурлили противоречивые чувства: беспокойство по поводу чего-то неизвестного, злость на то, что меня ввели в заблуждение относительно чего-то столь важного, и ещё… ещё это мучительное чувство ревности, которое заставляло мои внутренности сжиматься. Я был в ярости, потому что Майк знал всё, а я нет, потому что она явно доверяла ему больше, чем мне. Пульс бился в горле, дыхание пыталось поймать регулярный ритм, а в голове вереница вопросов, на которые ей придётся отвечать. Если бы Джоанна не была так расстроена, я бы, конечно, не стал ждать, пока преодолею серпантин подъёма, прежде чем спросить. Но я не хотел ранить её чувства. Пока нет, во всяком случае.
Я вошёл в первый поворот, сжимая руками руль и напрягая мышцы челюсти так сильно, что заскрежетали зубы. Тьма стояла кромешная, и всё же, каждый раз, когда оглядывался на неё, сквозь блики приборной панели видел её расстроенное выражение лица. Я нажал на педаль тормоза, переключил передачу и снова уставился на Джоанну. Голубоватая тень очерчивала её профиль, высокие скулы, густые ресницы и губы, которые она постоянно мучила зубами.
— Почему ты мне не сказала?
Джоанна повернулась, и первоначальная растерянность почти сразу сменилась осознанием. Она склонила голову, как прижатый ветром стебель, и снова прикусила нижнюю губу.
— Что я должна была тебе сказать?
— Ничего. Лучше бы ты ничего не говорила. По крайней мере, если что-то упустить — не значит солгать.
Я уставился перед собой на затенённую ленту дороги. Она зловеще извивалась среди деревьев и то и дело исчезала, скрытая крутым поворотом, поросшим сливой. Я хотел сосредоточиться на этом, на пути, который приведёт нас домой. Вместо этого я вернулся к тому, чтобы посмотреть на Джо, на её нервно двигающиеся руки, которые продолжали дёргать ремень сумки.
— Я не знаю, сможешь ли ты меня понять, но иногда есть люди, которых хочется просто забыть. Сделать вид, что их никогда не было или больше не существует.
Я не мог не заметить, каким проникновенным тоном она произнесла эти слова. Они были полны печали.
— Что произошло с Хейлом? И на этот раз мне нужна правда.
Джоанна снова уставилась в окно, теряясь в череде тёмных теней.
— Рассказывать особо нечего, — призналась она, — я была юной и глупой, а он — мужчиной, который не собирался позволять своей жизни перевернуться с ног на голову.
— И поэтому, поскольку всё обернулось плохо, ты решила сказать всем, что он мёртв? Вообще-то, нет, поправка, не совсем всем, верно?
— Всё не так просто.
— Тогда поясни. Я рассказал тебе о своей жене, рассказал тебе о том, что со мной случилось, в то время как у тебя даже не хватило смелости сказать мне правду!
— Хорошо, ты прав. У тебя есть полное право злиться, но уверяю, у меня не было намерения обманывать тебя, Шейн. Я просто отстранилась.
Джоанна склонила голову, и прядь волос скользнула по её лицу. У неё было ужасно мрачное выражение лица.
— Что случилось? Что этот мужчина сделал с тобой, О'Рейли?
— Это долгая история.
— В ближайшие несколько часов мне больше нечего делать…
Джоанна повернулась и сумела грустно улыбнуться. Она прижалась спиной к двери и подтянула колени к груди.
— У нас с Оуэном был роман, который длился больше года, и да, всё закончилось самым ужасным образом, — я услышал её вздох. — Вначале всё развивалось идеально, мне казалось, что я живу во сне. Я прошла стажировку на NBC сразу после окончания факультета журналистики, и была ещё репортёром-новичком, а он был гораздо более опытным профессионалом, чем я. Я позволила завоевать себя с почти обезоруживающей лёгкостью. Как глупо, правда? — Джоанна фыркнула и прижала большой палец к губам, покусывая подушечку.
— Я бы не сказал, что ты глупая. Возможно, наивная, но не глупая.
— Нет, я вела себя просто глупо! Даже больше, чем я могла себе представить. Потому что, помимо того, что я влюбилась в совершенно не того человека… — она обернулась, чтобы посмотреть назад, и понизила тон голоса, — … я залетела.