В тот же день отряд вновь пересек остров и вышел к северному селению. Понурив голову, Валетей рассказал о неудаче отцу. Ждал выволочки: мол, ничего ты не можешь без меня. Но Валер был всё равно доволен.
– У меня 22 пленника, сынок, – улыбнулся старший Протит. – Я даже этих не знаю, на чем вывезти. Так что пусть остальные остаются. Мы подождем. Они успокоятся, а мы снова нагрянем. Куда им с этого островка деваться?
Островок… Капачин был не меньше Суалиги. Как быстро всё меняется: портойи начинают измерять мир новыми мерилами. А в остальном отец, конечно, был прав. Надо брать столько пленных, сколько можно вывезти. Бессмысленные убийства горячат кровь, но приносят мало пользы. И так двое портойев находятся на грани смерти и, скорее всего, не выживут.
Захватчики перераспределили каноэ. Два крупных передали отряду Суалиги – формально для того, чтобы портойи могли увезти всех пленных. Но теперь все три крупнейшие лодки в державе портойев оказались в руках семьи Протитов. На них можно разметить сразу всех мужчин Аквилонума. С пленными тоже выгода очевидна. Часть, конечно, отвезут на Вададли, в столицу. Но все молодые женщины точно останутся, пополнив ряды суалигских жен. А жены – это всегда замечательно!
На следующее утро флотилия вышла в море. Портойи помахали друг другу руками и разделились. Валер повел свою флотилию домой.
Домой? Валетей, свободный от гребли из-за сломанной руки, полностью отдался думам. Где у него теперь дом-то? На Суалиге, где шла тихая, никому не нужная и почти забытая жизнь? Или на Порто Рикто, где Гуильда гордо молчит и не улыбается ему, как раньше?
Или его дом где-то совсем в другом месте?
Глава 4. Штурм Летапики
Имя: Благостный Гуапидон. Место: остров Папаникей
– Идут!
Уже несколько дней в Летапике все ждали только этого слова. «Дети», ара – все с тревогой вглядывались в южные морские дали, откуда должен был прийти враг. То, что придет, не сомневался никто. Что уж там говорить, вся многолетняя жизнь Летапики – это было одно сплошное ожидание: когда заявятся бывшие хозяева и самые лютые враги вчерашних рабов. Гуапидон знал это не понаслышке. «Дети» ежедневно готовили себя к решающей схватке и местных ара тоже смогли настроить должным образом. Даже малыши на красавце Папаникее знали о враге и знали, что с ним надо биться до смерти.
Все в Летапике ждали этого крика и готовились к нему. Для Гуапидона тоже нашли дело. Возле креста, на лавочках и просто на земле толпились дети. Только теперь их было гораздо больше – более полусотни. После тревожной вести каждое утро матери приводили к нему своих чад, кроме самых малых крох и уже способных держать оружие подростков. Дети галдели, ревели, мальчуганы дулись от того, что их не берут «резать уши вонючим ферротам», но все терпеливо сидели изо дня в день в священном месте портойского бога. И ждали одного слова.
После сигнала Гуапидон и десяток приданных ему старух покрепче должны были хватать в охапку всю детвору и бежать в горы. Дождаться там окончания боя, а потом – в зависимости от ситуации.
Сигнал прозвучал. Лепатикцы заметили врага еще далеко в море. Крик по цепочке, как пожар, разлетелся по всему городу. Старухи тут же стали поднимать ребятню. Кто-то заревел, но сами же дети зашикали слабака. Очень быстро караван из малышни рваной цепочкой двинулся в лесистые горы. Детвору снабдили едой и водой в тыковках, впрочем, беглецы планировали обосноваться возле небольшого ручейка.
Тропинка извивалась между валунами и скалами. И вдруг на одном из поворотов Гуапидону открылась вся панорама предстоящего столкновения. Под утесом лежала жужжащая растревоженным ульем Летапика, левее к морю прильнула гавань, а уже в Багуа… В Багуа пенили воду огромные суда ферротов. Одно, два.., десять огромных лодок! Сколько же там воинов? Гуапидон слышал, что в ферротскую лодку влезает больше 20 человек – это, по самым скромным подсчетам, две сотни воинов с железным оружием! А «детей», способных воевать (и благостный знал это точно) было шесть десятков. С ара непонятно – они приходили и уходили постоянно. Но вряд ли их было больше сотни. Да и воины из них…
Гуапидону стало страшно, но он не мог оторваться от приближающейся армады южан. Отослав старух с детьми и заверив, что скоро всех догонит, портойский священник остался на утесе, стараясь быть как можно менее заметным.
Папаникей – уникальный остров. Два огромных куска суши соединяются узким перешейком, а сам перешеек прорезает насквозь Соленая Река. На этой реке и раскинулась Летапика по обоим берегам. «Дети» и пришедшие к ним местные ара селились широко, между отдельными строениями могли находиться скалы и целые рощицы. Единственное место с плотной застройкой – как раз вокруг кузницы. Там все было в запутанных заборах, глухих стенах массивных зданий. В этих проулках можно было и заплутать. А уж что было за заборами, Гуапидон так и не смог выяснить.