«Обратным хватом! – мысль ударила Корогу сильнее всплеска боли. – Он весь бой держал нож развернутым. Не имея возможности ударить меня. Весь бой крыса ждала одного удобного момента… И дождалась».
Кияки стремительно отпрыгнул от врага и снова сжался за щитом. Но это была лишняя предосторожность – феррот стоял на месте. Резкая боль притупилась, зато по всему телу плавно растекалась неодолимая слабость. Не было сил поднять руку, ноги подгибались. Он стоял на одной только гордости.
Под кожей доспеха текло что-то теплое и липкое. Это утекала жизнь.
Глава 6. Нежные руки вечности
Имя: Сервий Клавдион. Место: остров Вададли
На этот раз хватило сил на то, чтобы поднять руку. Просто, чтобы увидеть ее. Правда, посмотреть старый Клавдион не успел.
– Что ты хочешь, дедушка?
Теперь, когда старик окончательно превратился в развалину, не мог двигаться, не мог говорить – возле его постели постоянно кто-то сидел. И пытался угодить в любой мелочи. Забавно: в былые годы молодежь Клавдионов считала неприятной обузой уход за стариком. Самые молодые и дерзкие из них раньше ворчали и позволяли себе исподтишка сделать маленькую гадость обессилевшему главе семейства. Теперь же, когда скорая смерть Сервия стала очевидной, уход за стариком превратился в главное дело для всей семьи. Не только подростки, но и почтенные отцы и матери готовы были сидеть долгие хоры у постели патриарха. И днем, и ночью. Обессиленное тело прело и гадило под себя, но его заботливо обмывали, подтирали, сменяли перины и накидки.
Клавдионы – от мала до велика – боялись того, что Бессмертный умрет.
Сервия передернуло. Если бессмертие именно такое, то будь оно проклято! Любая нежизнь лучше такого бессмертия! Внутри он был жив. Тело почти не двигалось, говорить старик не мог, видел и слышал еле-еле. Но его разум продолжал активно работать в плену неработающей плоти. Делать Сервий ничего не мог, ему только и оставалось, что думать. Мысли бежали неудержимым потоком, от них приходила реальная боль. Сны сменялись явью, и между ними всё хуже различалась граница. Клавдион засыпал часто, и порой сам не замечал этого. А во снах мысли бежали еще быстрее и становились только назойливее.
С того памятного дня, когда на Вададли приплыли Протиты и навсегда изменили жизнь портойев, Бессмертный больше не бывал на заседаниях Совета. Теперь на духо* Клавдионов (на его духо!) сидел один из внуков. Но Бессмертный был в курсе всех дел. Потому что не только Клавдионы испугались остаться без Сервия. Страх окутал всю Рефигию Ультиму. И почти каждый день к его ложу приходил кто-нибудь из членов Совета. Робко садились они у изголовья и рассказывали обо всем, что происходило в мире. Надеясь получить мудрый совет, идеальное решение. Сервий косил на знатных гостей взглядом, и его поражал трепет на лицах первых людей портойской державы.
«Так, глядишь, помру, а они меня высушат и поставят где-нибудь в тенечке на постаменте, – фыркал старик. – И будут ходить к изголовью, мух отгонять. Да выражать почтение».
Почти парализованный, Сервий нередко спал во время таких визитов, и кое-что от него ускользало. Но уж если услышал – память держала всё крепко. Она у старика была на удивление тверда. Разум постоянно перебирал множество воспоминаний разных времен, и Сервий сам пугался того, насколько большую жизнь прожил. И прекрасно понимал, как пугает портойев. Никто, никогда не жил в этом мире без Сервия Клавдиона. Для всех он был частью мироздания. Как Солнце или Багуа.
Что станет с мирозданием, если этой части не станет?
Портойям было страшно, а Сервию смешно. Только вот поделиться этим весельем было не с кем. Говорить старик совершенно не мог. Из сморщенной пасти издавалось лишь шипение и бульканье. Угадывать желания Бессмертного окружающие пытались лишь по вялым телодвижениям и выражению глаз.
– Что ты хочешь, дедушка? – кинулась к постели Сервия смуглая толстуха, которая точно не была внучкой Клавдиона. Ни по возрасту, ни по крови. На редкость сильное движение изможденной руки старика заставило ее подпрыгнуть от неожиданности. Но, если прыткости у бабы хватало, то вот читать по глазам старика она не умела.
– Водички? Ты хочешь пить! – радостно воскликнула она и протянула ко рту Сервия чашку с теплой водой. Пришлось отплевываться и пытаться отвернуть голову, чтобы толстуха поняла, что вода не нужна. Но она не успокоилась и предлагала то одно, то другое, отказываясь понимать простую мысль: его надо просто оставить в покое!