«Засыпай, малыш, – вернулся из космической дали тот же шепот – мягкий, полный заботы и любви. Сервий сказал бы, что это шепот его матери, если бы не забыл его за все свои бесчисленные годы. – Ты не стал богом. Это не твой путь. Твоя дорога – к покою».
«Я же не могу! – нашел в себе силы дернуться из таких желанных рук малыш-старик. – Петля над Рефигей Ультимой! Беда грядет! Я нужен им, как никогда!».
«Не нужен, – теплое дыхание шевельнуло оставшиеся пряди выцветших волос. – Они не заслужили тебя. Ты дошел до грани, на которую у тебя нет сил перешагнуть, малыш. Пора тебе отдохнуть. Засыпай».
Слезинка, запинаясь на грядках морщин, скользнула из глаза старика. А потом ему перестало быть плохо. И не стало хорошо. Наступило абсолютное непоколебимое Никак.
Только через полхоры скучающие у носилок ара заметили, что Бессмертный давно не дышит.
Глава 7. Темные мысли
Имя: Нефрим Мехено. Место: остров Порто Рикто
– Да, я плевать хотел на то, что там приказал Протит! – рявкнул Мехено оробевшим горшечникам. – Сейчас мои воины тренируются! Я учу их защищать ваши жизни. И Валетея защищать, который со своей рукой даже ложку не может поднять!
Ангустиклавий, еще полный ярости от разговора с горшечниками, которые пришли за рабочей силой для копания глины, повернулся к башенникам и теперь начал чехвостить их.
– Чего встали столбами? Копьем – коли! Слаженно, одновременно! Коли! А ну выше щит, Тибурон! Чего? Устал? Да ни за что не поверю – у тебя руки толще, чем у Кентеркания ноги, а тот держит! Если сил не хватает – пойдешь камни таскать!
Башенники с перепугу начали колоть воображаемого врага с удвоенным рвением.
Нефрим повернулся обратно, но горшечники уже спешно бежали вверх по горке, придерживая свои нагуа.
«Жаловаться, что ли бегут?» – фыркнул Мехено.
Зря он, наверное, так про предводителя. Нет, что плевать хотел – это не зря. А вот про руку и ложку – это несправедливо. Все-таки человеку враги руку сломали. Практически в бою.
Мехено снова фыркнул. Со своей раненой рукой, которую Протиту обложили корой и примотали к телу, Валетей стал еще более невыносим. Он ничего не делал. Зато постоянно везде ошивался, нянча свою деревянную руку-ляльку! Лез с советами. Или, что еще хуже, мог сесть неподалеку и молча смотреть. Особенно часто он это стал делать на тренировках башенников.
Сядет и смотрит. Ангустиклавий бесился, но молчал. Хотя ему в тягость было это повышенное внимание юного предводителя портойев.
«Он что, должником моим считает себя? – хмурился Мехено. – Вот уж не надо. От такого балбеса даже доброе дело может боком выйти».
Валетей и впрямь, что ни день звал чернявого великана в гости. Мехено уже устал придумывать поводы для отказа.
«Не хочу туда ходить!» – отмахивался от самого себя Нефрим и даже в мыслях не пытался пояснить, почему он туда не хочет и почему его так раздражает младший Протит.
– Отдыхать! – снова рявкнул Нефрим своим воинам так, словно обвинил их в чем-то. Тренировки на Порто Рикто были короче, чем в столице. Скоро большинство из них пойдет работать. Рабочих рук, как всегда, не хватало. Вторая печь заработала, и теперь постоянно нужна была глина. Для поселения нужны тысячи кирпичей, а ведь требуется и посуда, которая вечно бьется. К тому же горшки – очень ходовой товар для обмена с кори.
Но горшечники – это только полбеды. На грядах тоже много дел – ячмень первого посева уже проклюнулся. Его нужно пропалывать, поливать, защищать от мелких тварей, что хотят поживиться бесценными ростками. А с берега залива, с верфи зычно требует помощников Фелиг Ремигуа. Видите ли, все большие каноэ отдали, а на малых он теперь принципиально плавать не хочет. Каменоломни тоже рук требуют – не из одних же хрупких кирпичей строить? А еще куры, а еще рыбная ловля, охота. И строительство – оно хоть и меньшими темпами, но продолжается.
И все работяги уверены, что его башенники занимаются глупостями и прохлаждаются вместо того, чтобы трудиться.
Кори? Их последнее время стало немало – два, а то и три десятка в селении отирались постоянно. И они с радостью помогали пришельцам из-за моря. Порой даже бескорыстно. Только вот дикари не имели привычки работать. Нет, они были умелыми и трудолюбивыми! Но только когда делали что-то конкретное. Такую работу, итог которой им был понятен и виден. Ну, там – выколотить из камня наконечник копья, выйти в море и наловить рыбы, нарвать лиан и сплести циновку. А вот несколько дней копать землю, чтобы потом засеять ячмень в гряде или таскать глину в специальные ямы, где та будет отлеживаться перед замешиванием, – этого они не понимали. И у них не было никакого терпения для такой работы. Кори постоянно ее бросали, отвлекались. Нужно было всё время контролировать их, постоянно напоминать о вознаграждении за работу, даже прикрикивать, как на ара.