Тогда фламинго прилетели в шестой раз. Маленький мальчик пошёл на отмель – собирать моллюсков, рачков и прочую живность, подаренную отливом. А увидел лодки.
Это были Первые люди.
Десятилетия и слабость мозга сильно изменили воспоминания Сервия. Они утратили реализм, но не яркость, ибо мало было более значимых воспоминаний в его жизни. Первые люди даже с далекого расстояния казались удивительными – лохматыми, звероподобными. Уже позже мальчик узнал, что эти люди были беглецами с Примеры*, где их пытались истребить родные братья бьорги – такие же Первые люди. Портойи – настоящие портойи – теснимые родичами-врагами, похватали, что успели, сели в лодки и бежали. В спешке.
Шестилетний мальчик затаился на границе леса и смотрел, как неведомые люди высаживались на каменистый берег. Конечно, они должны были быть изможденными, возможно, ранеными и в запекшейся крови, но этого Сервий не запомнил. Зато, как сейчас, видел эти огромные фигуры в странной одежде. Маленькому ара Первые казались совершенно гигантскими. На их головах развевались рыжие, белесые, каштановые космы, более того, такие же космы покрывали их лица. Попадались и черноволосые, но редко. Первые были громогласны, говорили низкими почти рычащими голосами. Вытянув лодки на берег, они начали складывать на сухие камни тюки с вещами, клетки с курами. А самые крепкие, похватав удивительные длинные ножи из странного камня, начали осматривать окрестности.
С тихим писком маленький мальчик бросился в чащу. Бежал, сбивая дыхание, пока не влетел в их маленькую деревню, в родную хижину, в объятия мамы. Та рассмеялась, обняла его и долго не могла разобрать, чего же он испугался.
А через несколько дней гигантские бородачи сами пришли в село. Они крушили и ломали всё вокруг, ловкие охотники ара поражали их копьями, но Первые закрывались какими-то штуками, которые крепили к руке. У многих из них были смертоносные длинные ножи, топоры и копья. За короткое время они поубивали всех мужчин. Предводитель нападавших – с рыжими лохмами и весь в крови – вошел в их хижину, где мама пыталась прикрыть собой четверых детей. Он молча зарубил старшего сына, а потом схватил за волосы маму и старшую дочь. Та была еще мала для утех, но позже Сервий узнал, что портойи очень ценили женщин. И были готовы кормить и заботиться о маленьких девочках, терпеливо дожидаясь наступления нужной поры. Женщины заголосили, мама даже попыталась ударить чужака, но тот одним пинком лишил ее малейшей способности сопротивляться.
Мальчика никто не трогал. Тот посидел несколько мгновений, вжавшись в стенку хижины, но, оставшись в одиночестве, мелко засеменил вслед за мамой. Он был в ужасе, губы его дрожали, но мальчик не плакал. Опасаясь гиганта, он не приближался к маме, но бежал следом, не отставая. И лишь негромко поскуливал: «Мама! Мамулечка!». Рыжий здоровяк подтащил женщин к открытой площадке, куда его соплеменники стаскивали остальных пленников. Нет, исключительно пленниц. Он толкнул маму мальчика в общую кучу, показал на неё пальцем и прорычал:
– Моя! – таким было первое слово на Первом языке, которое мальчик услышал членораздельно. И запомнил.
Этот кровожадный рыжеволосый гигант, предавший огню родной дом мальчика, был Клавдием. Досточтимый мудрым и благородным Клавдием, который являлся властителем портойев, приведшим их на Папаникей. Все на Севере знают его как основателя державы портойев, создателя законов, освоителя морей. А для Сервия до сих пор в памяти Клавдий оставался вот таким: яростным огромным огневолосым захватчиком, указывающим пальцем – моя!
Первые люди прошлись огнем и железом еще по нескольким селениям, истребляя мужчин и захватывая женщин. Они таскали их всюду за собой. Днём пленницам связывали общей веревкой и нагружали вещами. А ночью – трахали. Не спрашивая, не жалея. Но полными скотами истинные портойи не были. Они никогда не брали чужих женщин, а только тех, которые им принадлежали. Они кормили их.
Маленький Сервий таился в кустах всё это время и бежал за общим караваном. Лишь ночью, когда усталый Клавдий отваливался на бок и снова связывал свою женщину, малыш подползал к своей всхлипывающей мамочке, и та грела его в своих объятиях и кормила скудной едой, что давали ей захватчики.
Так продолжалось неделями. Ара уже узнали о портойях и стали заблаговременно убегать в глухие горы. Другие пытались дать отпор. Но остановить Первых не мог никто. Много позже, в предгорьях, на берегу чистого ручья, портойи нашли хорошее место для поселения. Здесь ара впервые смогли убедиться в том, что способны портойи не только разрушать, но и создавать. В короткий срок Первые отстроили деревянные хижины, а потом и каменные дома. Так появился Неопорто*.