А мы тем временем объединимся с бьоргами. Единственными, с кем мы должны и можем воевать бок о бок! Только потомки Первых должны умирать друг за друга и убивать общих врагов. Это, Нефрим, соответствует высшей цели войны!
– А что думают сами бьорги по поводу высшей цели? – снова спросил ангустиклавий.
– Они не смогут не последовать ей! – убежденно ответила Прецилья. – Три главы наших семей уже отправились на Примеру для переговоров. Союз с бьоргами сделает нас невероятно сильными. Жаль, конечно, уничтоженной Макати, но нет худа без добра: бьорги ведь их на дух не переваривали. Трудно воевать в одном войске с непримиримыми врагами. Теперь же мы и бьорги будем крепко стоять вместе. Потрепанные ферроты могут даже не рискнуть напасть на нас.
– А если рискнут?
– То мы дадим им бой! Мы с тобой тоже. И не только. Совет слышал, что на Порто Рикто живет много дикарей. И они падки на наши изделия. Семьи уже пообещали раскошелиться, и мы сможем нанять здесь целое войско местных. Было бы просто замечательно пустить их на ферротов, и пусть дикари и дальше уничтожают друг друга. А оставшихся добьем мы с бьоргами.
И вот тогда, Нефрим, нашим будет Папаникей, нашими станут горы железного оружия, а пленные ферроты и уцелевшие летапикцы откроют нам все свои секреты. ЙаЙа отблагодарит нас!
– Красивая картина, – после небольшой паузы улыбнулся черный великан. – Только вот меня не отпускает одна мысль. Что, если бьорги скажут вашим послам «нет»? Прикинут, кто сильнее, и выберут сторону южан. А за это время летапикцы уже будут добиты. И останемся мы против Пусабаны одни. Вообще, одни – без воображаемого войска дикарей Порто Рикто.
Прецилья с прищуром оглядела Мехено. Она посмеивалась над ним, но он, похоже, тоже насмехался над ней.
Глупец.
– Я смотрю, ты слишком много времени провел среди дикарей. На Пусабане, на Теранове, теперь – вот тут. И совсем позабыл, что значит быть Первым. Первые люди – это тибуроны против склизких медуз! Бьорги, конечно, не идеальны. Они забыли истинного бога, они жадны и хвастливы. Но они точно не трусы и никогда не бегут от схватки. Бьорги не станут выбирать союзника только за то, что тот сильнее. Когда наши главы раскроют им весь смысл происходящего – сотни могучих воинов с Примеры встанут с нами в один строй. Особенно, если мы пообещаем им все земли к югу от Примеры. Все.
– Пусть Исус услышит твои слова, – склонил голову ангустиклавий. Похоже, его въедливые вопросы уже закончились, пришла пора переходить к главному.
– Мы можем сколько угодно спорить о том, на что мы не сможем повлиять, – поставила женщина красивую точку. – Но мы оба здесь – на краю мира, а решать всё предстоит Совету. Думаю, твой дядя Кабалус и прочие советники справятся. Нам же стоит заниматься нашими делами.
Нефрим подобрался. Чутье у воина отменное.
– Глава Мехено через меня напоминает тебе о данном обещании. Настала пора избавиться от мелкого Протита, Нефрим.
– Мне его на бой вызвать, что ли? – буркнул воин.
– Если найдется достойный повод, то почему бы и нет, – снизила голос Прецилья. – Я уверена, ты сможещь выиграть бой с мальчишкой. Идеальным вариантом было бы убрать Протита чужими руками, но, мне кажется, в этом ты не очень силен… То ли дело, своими. Но смерть мальчишки не должна вызвать недовольства. Он не должен стать ни героем, ни мучеником. Скажи мне, ангустиклавий, кого, в случае чего, послушаются башенники: тебя или его?
– Меня, – сразу ответил Мехено. Затем подумал. – Конечно, зависит от того, к чему мы будем их призывать.
– Что это значит? – нахмурилась глава.
– Пользуясь твоим же примером, – прищурился великан. – Если я скажу воинам биться за Мабойю – они, конечно, послушаются не меня. Так понятно? Если мой приказ не будет откровенно беззаконным, они послушают меня.
– А вообще, как люди относятся к Валетею?
– Сложный это вопрос, – нахмурился Нефрим. – В общем-то, Валетей – неплохой руководитель, но авторитета у него нет. Что это за глава такой – даже детей еще не завел, всего одна жена. Примерно так все думают. Да и семьи тут собрались все разные – кто им Протиты! А в ходе обустройства всегда, конечно, возникают проблемы, трудности, неурядицы. Что-то решается, что-то – не очень, но всегда во всём народ норовит попрекнуть Протита. Мол, не доглядел, не уберег. Кто-то за глаза ворчит, кто-то – и в лицо.