А потом ее ладошки накрыла широкая ладонь, почти черная с тыльной стороны.
– Нефрим?!
Сильные и быстрые руки ловко собирали рассыпавшуюся утварь, Нефрим еле заметно улыбался, и глаза его сияли светом утреннего солнца.
– Нет, Нефрим, не трогай их, – забормотала Гуильда, опасаясь уже непонятно чего. – Я сама всё соберу, не надо.
– Я помогу, мне нетрудно, – улыбнулся Нефрим, продолжая собирать посуду.
– Не надо! – резко выкрикнула Гуильда и встала.
Нефрим мягко распрямился. Чуть отшагнул назад. Безуспешно попытался поймать взгляд Гуильды, но она опустила голову, надежно обезопасив себя от его глаз.
– Что-то случилось? – спросил он.
– Да… Нет… – подбородок девушки предательски дрожал. – Я… не могу так. Не могу быть рядом с ним и думать о тебе. Не могу говорить вслух слово «муж», не могу молчать, когда он молчит. И сказать ему ничего не могу!
Гуильда испуганно сбавила тон.
– Это больно, Нефрим, – прошептала она, подняв взгляд на любимого. – Без тебя всё время мучительно больно. Я не могу так. И не хочу.
Она видела, как из его карих глаз плавно уходил свет. Как затвердело лицо воин, и от него повеяло холодом камня. От этого Гуильде стало еще больнее. Несчастье, оно такое заразное! И меньше всех ей хотелось заразить свое солнце. Своего единственного, кого она мечтала сделать счастливым.
Нефрим нахмурился и о чем-то напряженно думал. Гуильду начали пугать молчащие мужчины. Но эту паузу ей было страшно прервать.
– Ты права. Нельзя так.
– Что?
– Я всё сделаю.
Гуильда смотрела на полное решимости лицо любимого, и ей стало страшно.
– Что сделаю? Что ты задумал?
– Всё будет хорошо, родная. Тебе не будет больно.
Они стояли на приличном расстоянии друг от друга. Только это помешало Гуильде вцепиться в Нефрима и закричать: «Нет! Не надо!». Нутром она почувствовала жуткий могильный холод, исходивший от слов Мехено. Но сразу вцепиться не получилось, а через миг ее остановил взгляд Нефрима: твердый и непреклонный.
Он еле заметно склонил голову, решительно развернулся и направился к тренировочной площадке.
Чашки вывалились из рук девушки на землю. Одна из них раскололась, ударившись о камень. Но Гуильда не обратила на это внимание. Равно как и на то, как мимо нее пронесли здоровенный столб, который начали вкапывать на центральной площади поселения.
Глава 16. Дотянуться до ножа
Имя: Цани. Место: остров Порто Рикто
Цани взялся за нож. Лицо его пылало от прилившей крови, а костяшки пальцев, сомкнутые на рукояти, побелели. Всё, что кричал им смешной местный кори, оказалось правдой. Люди из-за моря вкопали столб, рядом с которым извивался, корчась от боли, человек. Он почти висел, привязанный за руки к торчащему наверху суку – ноги связанного едва касались земли. А рядом какой-то неизвестный чужак хлестал пленника толстой веревкой. От каждого удара связанный с криком и рыданиями дергался, извивался, подобно рыбе на крючке, а тело его покрывалось красными полосами.
– Ты уверен, что это сибоней? – еще раз переспросил он у чудика, что потащил их в деревню портойев.
– Я не знаю его, нет! Он не из нашего селения, не кори, – сбивчиво затараторил местный. – Но это точно Сын Земли! Это точно!
Цани хмуро кивнул. Плохо, что он так и не запомнил имени этого паренька. Отец – великий вождь Коцапалли – не одобрил бы этого. Он учил сына, что настоящий вождь должен быть внимателен ко всем людям, что его окружают. Так ты найдешь друзей и распознаешь врагов – говорит отец.
Цани не видел его уже почти полную луну. Парни из его селения то приезжали, то уезжали в деревню пришельцев из-за моря: восхищенно смотрели на невиданные лодки, хижины, оружие и инструменты. Издали любовались курами (после пары неприятных случаев портойи перестали подпускать местных к своим птицам), работали на пришельцев за какую-либо бесценную вещь – и отплывали на север, домой. А Цани уже перестал ездить к отцу. У чужаков было слишком много интересного, чтобы понять всё за пару дней. И отец это одобрил.
«Теперь от них никуда не деться, – наедине говорил Коцапалли сыну. – Не знаю, какое нас с чужаками ждет будущее, но, в любом случае, надо их хорошо узнать, хорошо понять».