– Я из тебя слово хоть вытащу сегодня? – озадачился Нефрим. Но как-то так наигранно озадачился. – Вот скажи мне, парень, чем мы друг от друга отличаемся? Ну, кроме цвета.
В этом вопросе Тибурон подвоха не почуял, и решился высказаться.
– Ну… Ты сильнее меня… И опытнее.
– Это как раз не отличия. Мы оба сильные: я – чуть больше, ты – чуть меньше. В бою я тебя, конечно, положу, но с годами всё изменится. Я об отличиях говорю!
Тибурон хлопал глазами и молчал.
– Нда.. Это, конечно, тоже можно за ответ посчитать, – хмыкнул Черноголовый. – Но я все-таки попробую. Давай в одну игру сыграем! В Стаях ферротов воины часто в нее играют. «Поймай ладошку» называется.
И Мехено выставил перед собой ладони. Как будто хлопать ими собрался.
– И ты давай сюда ладони. Левую приложи к моей правой изнутри, а правую приложи к моей левой снаружи. Видишь: наши левые ладони находятся как бы внутри чужих? Теперь по очереди надо резко хлопать! Так, чтобы поймать чужую ладошку. Задача второго – успеть ее убрать.
Тибурон хищно уставился на левую ладонь Черноголового и хлопнул. Резко! Сильно! И лишь ожег свои ладошки сильным ударом. А рука ангустиклавия резко ушла вверх.
– Теперь я! – руки встали на исходную. Нефрим не спешил, но и не затягивал. Как ни следил Тибурон, он пропустил начало движения – и получил удар по ладони.
– Давай еще! – азартно воскликнул Луксус. И было еще. И еще. И каждый раз – тот же результат. Рука Черноголового уходила в последний миг. Один лишь раз юноше удалось мазнуть по пальцам противника.
– Достаточно. Тибурон, ты помнишь, чему я учил вас, когда вы только начали биться в парах?
– Много чему, – буркнул раздосадованный Тибурон.
– Про взгляд, – подсказал Нефрим.
Знание легко всплыло из омута памяти.
– Никогда не смотреть туда, куда бьешь, – довольно ответил Луксус.
– А куда надо смотреть?
– В глаза врага.
– Точно! Движение рождается в глазах. Гораздо раньше, чем рука начнет делать удар. Поэтому своими глазами можно выдать удар. А по чужим – удар предвидеть. Я знаю это правило, и смотрел на твое лицо. Там всё читалось! А бил я всегда в тот миг, когда ты моргал. Но ты тоже знал это правило! И не использовал. Ведь я его объяснял для боя, а не для игры в ладошки. Теперь понял?
Тибурон мрачно сопел.
– Есть люди, которые умеют думать, а есть те, которые думают, что умеют думать. Они даже порой считают себя талантливыми, хитрыми и коварными. Но на деле – их мысли прозрачны, а реальность остается для них непостижимой. Здорово, если они поймут хотя бы это, а не будут выдумывать оправдания. Или искать виноватых.
Нефрим изобразил на лице грусть.
– Слушай, парень. Ты – сильный. Но ты никогда не станешь ангустиклавием. Разве что твоя умная мать возьмет тебя за ручку, проведет через все преграды и сделает таковым. Мамкин ангустиклавий. Но и тогда ты рано или поздно просто погубишь свой отряд.
Луксус в гневе сжал здоровенные кулаки.
– Эй, ну-ка притормози! Разве мать тебе не говорила, что, пока я клятву не исполню, меня трогать нельзя? Я еще вам нужен, – Черноголовый нагло улыбался, глядя Тибурону в глаза.
Луксус изо всех сил сдерживал себя.
Нефрим меж тем легко вскочил на ноги. Словно забыл о собеседнике, прикрыл глаза и прислушался. Потом глубоко вдохнул воздух. Слегка кивнул.
– Знаешь, что еще нас отличает, парень? Я был на войне, а ты – нет. Чем хороша война: всегда понимаешь, где свои, а где – враги. И законы жизни становятся простыми и понятными. Своих бросать нельзя. За своих надо бороться. Пока можешь хотя бы зубами грызть, надо биться за своих. Это не красивые слова, какие мог бы говорить Исус. Это истина, проверенная жизнями и смертями. Только так можно побеждать. И жить можно только так.
Черноголовый уставился в небо, провожая взглядом полет стаи каких-то птиц. Опять вдохнул полную грудь воздуха. Принюхался.
– Знаешь, я едва не забыл об этой истине… Или заставил себя забыть… Или убедил себя, что бывают более важные обстоятельства, – Нефрим вздохнул и перевел взгляд на Тибурона. – Не бывает.
Подхватив прислоненное к дереву копье, Черноголовый спешно вышел на середину поляны.
– Воины! – негромко, но хлестко бросил он слово в окружающую тишину. Бросил, как команду. – Сегодня случилось важное событие. Мы все бросили товарища по оружию. Практически отправили на смерть. Да, он не был одним из вас, башенников. Но он бился с нами в одном строю, делил с нами походную пищу.