Страннее всего было видеть среди глав женщину. Не только потому, что какая-то семья, где наверняка есть немало мужчин, доверила власть женщине. Эта слегка перезрелая северянка, сидевшая в красном кресле, своим гордым видом бросала вызов вековым законам. Особенно резали глаза ее длинные, почти желтые волосы, как лишнее доказательство того, что эти пресловутые Первые люди – не сказка и не выдумка.
«Они действительно когда-то пришли на наши Прекрасные острова, – мрачно подумал Кайман. – И по каким-то неясным причинам считают себя особыми людьми».
На Пусабане светловолосых не было вообще. У портойев они тоже считались редкостью. Лишь у бьоргов и макатийцев разнообразие цвета волос – явление частое. Ферроты заняли немалые просторы Теранова, но и там не находили светловолосых людей.
– Совет державы портойев приветствует тебя, Катагуа Кайман! Расскажи же нам, с каким словом тебя прислал владыка Пусабаны Аюкотанче, – слово взял крупноголовый кряжистый мужчина с тяжелым взглядом. Феррот уже знал, что это Кабалус Мехено. Об этом ему успел шепнуть Нефрим, приходившийся тому родным племянником. Кабалус со всей своей огромной семьёй жил вдали от моря, в глуби острова, где Мехено возвели многочисленные гряды под ячмень. Только сегодня утром Кабалус прибыл в Рефигию Ультиму и узнал, что заседание Совета будет совсем не рядовым. Именно он первым и заговорил с посланником ферротов.
Кайман ответил на приглашающий жест советника и прошёл на возвышение в середине зала, вокруг которого и располагался круглый стол. Было неуютно: как ни вставай, всё равно кто-то будет смотреть тебе в спину. Что ж, пусть пялятся на его зад.
– Я счастлив видеть вас всех в добром здравии, советники! – начал Катагуа. Слова его были полны фруктовой сладости, но говорил он принципиально на родном языке. Расположившийся рядом Нефрим Мехено старательно переводил на язык северян фразу за фразой.
– Мой владыка Аюкотанче направил меня на Вададли, дабы я стал его голосом перед вами. Он восхищается мудростью и величием народа портойев и негодует на несправедливую судьбу, которая отправила вас на малые острова. Именно поэтому мой владыка предлагает вам помощь в возвращении Папаникея*. Если вы готовы взяться за оружие против мятежников из Летапики, то ферроты дадут корабли и воинов для того, чтобы мы вместе выбили наших врагов с вашего родного острова.
Речь, начавшаяся в полной тишине, завершилась под аккомпанемент громоподобного шушуканья. Потрясенные советники перешептывались, до уха южанина долетали обрывки фраз: «он войны хочет?», «ферроты приведут свои войска?», «а если летапикцы узнают об этом и нападут первыми?». Со своего кресла встал толстый пожилой портой.
– Досточтимый Катагуа! Семь лет назад, после едва не случившейся войны, которая могла погубить все Прекрасные острова, все народы собрались в Орте* и заключили Великий Мир. Вы – железные – даже записали его, дабы не был он забыт. Напомню, что этот договор утвердил все границы и места обитания народов. И все мы признали это правильным. Верно ли я понимаю, что твой владыка предлагает нам нарушить Великий Мир и сам готов его попрать?
Посол дослушал перевод и улыбнулся. В Гемиполе* его подготовили к таким вопросам.
– Советники! Есть договор, и все мы помним, как и в каких обстоятельствах он был заключен. Нужно было спасти наш мир от истребительной войны. И, конечно, договор – это закон. Но что такое закон? Не уверен, что на севере мыслят так же, как и у нас… Но ферроты воспринимают закон, как воплощение справедливости. И именно поэтому у нас чтут законы. Давайте же рассмотрим предложение моего владыки через эту самую справедливость. Некогда ваш народ жил на Папаникее. Его горы и леса, его реки были вашими. И тамошние ара считали вас господами, – здесь Катагуа сознательно слукавил. Дикарей на восточной половине Папаникея портойи так и не смогли подчинить. Но зачем напоминать об этом вечно битым северянам. Лучше уж польстить.
– Трудно оспорить ваше право на эти земли. Но с юга приплыли мятежники, заняли ваши земли, потребовали освободить ара. А в конце даже вынудили покинуть остров и поселиться здесь. Вададли – замечательная земля, но разве он может сравниться с красавцем Папаникеем? – это был удар по больному месту и тоже осознанный. Почти 20 лет прошло, но варвары помнят, с какого богатого острова их выгнали, и тоскуют по нему. – Великий Мир закрепил вашу власть над северными островами и власть мятежников-летапикцев над Папаникеем. Но является это справедливым?