– Дело в том, что я за всю свою жизнь не бывала нигде, кроме красавца Папаникея и Вададли, – лукаво посмотрела портойка на излучавшего мужское тщеславие гостя. – А ты так много видел! Ты наверняка совершил множество подвигов и убил врагов бессчетно! Расскажи мне! – и Прецилья прилегла на подушки рядом, положив обе ладони на толстое плечо.
Бьорг чуть было не взревел – эта баба играет с ним! Но поток лести и прикосновение рук его немного успокоили. «Ладно, пусть ее играет. Можно и так – Хаку и тяжелее женщины доставались», – успокоил он сам себя и потянулся к блюду за жирным куском с нежного брюха макати.
– Что тебе рассказать о Теранове, – мечтательно прикрыл глаза воин. – Ты, выросшая на островках, даже не можешь себе это представить. Ты же видела Багуа? Эти бесконечные ряды волн, уходящие к горизонту. Вот так же и там: стоишь на горе, а во все стороны до самого горизонта – волны. Только это не вода, а лес. Огромное зеленое море, во все стороны. И воды не видать.
Прецилья искренне охнула, силясь вообразить себе эту картину. Похоже, у нее не очень получалось.
– Как называется бухта, на которой стоит ваше селение?
– Кагуама, – женщина стерпела пренебрежительное «селение». А может, пропустила мимо ушей, увлеченная рассказом.
– Так вот, на Теранове есть река шире, чем Кагуама. Я сам видел ее – она огромна! Был поход, во время которого мы ушли далеко на юг и уперлись в эту реку. Она так велика, что в ней водятся тонины* и кайманы. Но вода в ней пресная, хотя такая мутная, что пить ее не стоит. Местные говорили, что каждое лето река разливается и становится в два или даже три раза шире. Сам я разлив не видел, так что даже мне трудно представить себе такую реку.
Людей там встретишь нечасто. Но всё равно их много. Разных. Одни говорят на языке ара, другие на тарабарских наречиях. В горах есть совсем невысокие люди. Кто-то из них вымазывает волосы красной глиной, кто-то коротко стрижется. Видел племя, где все вставляют в уши и губы деревянные пластинки. Живут тамошние жители маленькими общинами. Но одолеть терановцев нелегко. В открытый бой те не выходят, прячутся в бескрайних лесах, которые хорошо знают, и нападают исподтишка. Немало наших там полегло.
– А эти шрамы на плече, – женщина снова нежно провела пальцами по руке бьорга. – Ты получил их в бою с лесными воинами?
– Нет, это яварра. Зверь – владыка лесов. Такие на островах не водятся. Яварра размером с человека, если его поставить на четвереньки. Покрыт красивой пятнистой шерстью и с длинным хвостом. В пасти его клыки длиной в палец, на лапах – кривые когти. По земле он бежит намного быстрее человека, лазает по деревьям. Тот яварра как раз с дерева на меня и напал. Яростная была схватка. Мне повезло, что я его сразу за горло схватил и не дал клыками в меня вцепиться. Но когтями он сильно меня подрал. При том, что я в каймановом панцире был!
– Посмотреть бы на этого страшного яварра! – глаза Прецильи загорелись, она явно была возбуждена рассказом воина.
– У меня была его шкура и ожерелье с клыками. Я бы тебе показал, да… – Хак осекся. Он чуть не сказал, что отдал всё сыну. А Кайман строго велел ему никому не говорить, что посольство до Вададли побывало на Примере. – Да продал я это всё.
– Так жаль, – вздохнула Прецилья и хлопнула в ладони. В комнату вошла девочка-подросток с тыквенными кружками. – Отведай йики, мой славный воин. Этот напиток помогает душе отдохнуть.
Она приняла у служанки кружки и передала одну из них Хаку. Тот сделал большой глоток и замер. Жидкость была холодной, но жгла и щипала язык. Она горчила, но это был приятный вкус. Бьорг проглотил йики и почувствовал, как внутри свернулся клубочек приятного тепла.
– Йики лучше пить небольшими глотками, победитель грозного яварры, – показала пример советница. – Когда показывается дно – тихая радость окутывает тебя и кружит в мягких облаках. Главное – не пить много йики, чтобы не было больно возвращаться с облаков.
– У меня получше есть, – оживился Хак.
Йики уже начал действовать, вставать ему категорически не хотелось, и, перевалившись, он просто пополз к вещам. Из сумки достал кожаный мешочек и палочку. Вернулся на подушки и начал наполнять сухой соломой из мешочка чашу на конце палочки.
– Есть на Теранове племя чокчи. Они сразу подчинились владыке. Одарили нас подарками. Мне вот эта штука досталась – мокути-икути. Заправляешь сюда сушеную траву, поджигаешь, – бьорг поднес чашечку к пламени лампадки, вставил другой конец палочки себе в рот и несколько раз втянул воздух. Внутри мокути-икути было отверстие, которое соединялось с чашечкой. Трава начала тлеть, и дым пошел в могучие легкие воина. Отвалившись на подушки, он медленно выдохнул.