Примерно через луну стали заметны перемены. Воины сплотились, стали исполнительными. Ребята начали понимать, что способны на большие дела – и это раздуло их юношескую гордость. Они стали проводить время вместе и вне занятий. Конечно, рано или поздно это вылезало наружу неприятностями. На вечорочных гуляниях на Лысой горке, где на закате часто устраивали песни и пляски, куда строжайше не пускали детвору, а взрослые, достигнув определенной поры, сами переставали ходить, случилась крепкая драка. Началось всё по мелочи, но весельчаки зацепили одного из воинов, что заметили его собратья по оружию и тут же пришли на помощь. В итоге десятку башенников (как на Вададли уже успели прозвать юных обитателей Башни) пришлось выстоять против молодежи сразу четырёх семей. И они так крепко выстояли, что про конфликт узнали главы семейств и даже до Совета дошло.
А Нефрима пригласили к старому Клавдиону.
– Знаешь, зачем позвали? – хмуро спросил дед, буравя недобрым взглядом. От него странно пахло. Видимо, его старательно обмыли ароматным отваром, но этот запах мучительно боролся с чем-то отвратно гнилостным и победить не мог.
– Догадываюсь, Сервий. Из-за драки на Лысой горе.
– И что скажешь? – старик был очень сумрачен.
– А что сказать, советник? – Нефрим попытался усмехнуться. – Дело молодое. На вечорах постоянно молодежь дерется. В мои годы и поболее драки бывали…
– Ты мне не юли здесь! – рявкнул Бессмертный и тяжко закашлялся да так, что, видимо, обделался, ибо к аромату, исходящему от него, добавились новые запахи.
– Думаешь, я не вижу? – вновь продолжил он после паузы. – Нефримчик, ты ведь уже раскаивался, что дураком старым меня считаешь… Да, я полудохлая развалина, сру под себя… Но я не дурак! Впервые на таких драках дрались не семьями… Против Сервитов, Принципов, Пубулиев и Гаурисов дрались не другие семьи, а просто несколько подростков из разных семей. Твоих людей, Нефримчик. И более того, один из Пубулиев, что служит у тебя, встал против своей семьи!
– Прошу прощения, Сервий! – возмутился Мехено. – Не против семьи, а против нескольких балбесов, которые стали бить боевого товарища! И здесь есть разница!
– Есть, – кивнул старик устало. – Но он поднял руку на своих братьев. И остальные дрались не за родичей. Ты понимаешь, к чему я клоню, парень?... Ты… Ты их ЭТОМУ учишь?
Мехено понимал и очень надеялся, что, никто кроме него, до этих мыслей в ближайшее время не дойдет. Но Бессмертный – это Бессмертный.
– Я не учу их этому, почтенный. Я учу их воевать, а воевать, не доверяя друг другу, невозможно. Так что это чувство локтя само собой появляется.
– Это твое… чувство локтя… рушит единство портойев. Семья – основа основ нашего народа, а у твоих воинов эта основа рушится.
– А я с тобой не согласен, – упрямо тряхнул головой Нефрим. – Семья – высшая ценность, но она не только сплачивает, но и разделяет портойев. Семьи часто враждуют, успешно совместные дела ведут только люди внутри одной семьи. Смешай их – и они каноэ на тихой воде утопят! Весь народ портойев – как орехи на пальме: вроде и вместе, а каждая семья-орех заперлась в своей скорлупе. Нашему народу нужны и другие связи, которые будут соединять нас.
– И твое войско – такая связь? – с недоверчивой улыбкой спросил Клавдион.
– Станет ею, если хватит времени, – серьезно кивнул ангустиклавий. – Если случится беда, эти воины не кинутся поодиночке спасать каждый свою семью. Они будут защищать весь народ портойев.
Клавдион задумчиво кряхтел, а потом махнул рукой.
– Ну, ступай, коли так…Я же вижу, что ты мою вонь уже еле выносишь… Иди, говорю! – прикрикнул он на начавшего было кланяться Мехено. Однако, когда начальник башенников уже вышел из комнаты, окликнул его: – Ты хороший парень, Нефримчик… Только смотри, чтобы ребятишки твои не заменили верность семьям… на верность тебе.
Нефрим вспыхнул. Он же всё для державы делает! Зачем старик его так?! Ничего говорить, правда, не стал, лишь кивнул и вышел из дома.
Конфликт замяли. Обиженных глав семей заткнули, Корвал Принцип свою молодежь, говорят, даже выпорол. Тренировки продолжились. И стали собирать гораздо больше зрителей. Помимо силача Фелига еще не менее десятка молодых лоботрясов стали отираться возле Башни. И с напускной небрежностью смотреть, чем занимаются воины.
В начале второй луны Нефрим решил немного ослабить казарменное положение. Парни уже привыкли к порядку, можно и домой их отпускать. Воинство было поделено на три отряда по 12 человек. Каждая группа два дня усиленно тренировалась, затем два дня несла стражу. Парные посты определил на Башне, у причалов, на утесе Клавдионов, а еще три пары должны ходить по Рефигии Ультиме и следить за порядком. Пятый и шестой день давались на отдых от службы. Отдых, конечно, условный, так как в семьях сынов запрягали на работу на всю катушку. Так что многие уже рвались к Башне, где было, может, не легче, но явно интереснее.