Валетей кивнул. О чем тут говорить – семья есть семья. Младшие братья несли весла и как раз сейчас укладывали их в каноэ. Кандею было уже 18, но он уродился невысоким и щуплым, так что они с 15-летним Ноем выглядели почти ровесниками. И похожи были весьма, только Ной – гораздо светлее: и кожа бледна, и волосы, скорее, бурые, нежели черные.
Трех младших сыновей отправлял в плавание Валер. Мелид рвался в путь, но суровая властная рука отца остановила его. На весло поставили Пуаблия – племянника Валера, у которого не было ни родителей, ни братьев. Только сестры, но те остались замужем на Вададли. Пятым стал, конечно же, Уальчаль – дикарь с неведомой земли, который мог помочь портойям на том далеком берегу, если они все-таки достигнут страны сибонеев. Шестым Валетей попросил взять Опенью. «Не нравится мне, что с вами будет двое дикарей, – хмурился отец. – Места далекие, власти портойев там никакой. Как бы чего они не устроили». Но сын настоял. Последнее время они со старым ара сильно сблизились. Слуга неоднократно доказывал свою полезность и преданность. Опенья оказался очень мудрым, хотя при этом каким-то странным. Он постоянно сопровождал Валетея к солехранилищам, где содержался пленённый Петениц и пару раз даже защитил своего господина от окончательно спятившего дикаря.
Опенья стал шестым и самым старым членом отряда. Среди же портойев наиболее взрослым был вечнохмурый Пуаблий – он был на пять старше Валетея. Однако Валер сразу дал понять, что вести каноэ и принимать решения будет его сын. И готовил его к плаванию наедине. Это он предложил отправить шестерых. Для путешествия выбрали самую длинную и высокобортную лодку на Суалиге, выдолбленную из широкого ствола. Грести в ней всё равно могли только четверо, но на носу и корме могли сидеть два пассажира, оставалось место и для вещей. «Не один день вам придется грести, так что лучше это делать по очереди: четверо гребут, двое отдыхают. Потом они заменят самых уставших. Следи, чтобы все работали старательно», – поучал сына Валер.
По словам спасенных кори, те находились в Багуа восемь дней. Но отец с сыном рассудили, что вряд ли их лодка все время плыла по прямой. Так что неведомая земля должна быть ближе. «Может быть, в пяти днях, – прикидывал Валер. – Здесь самое главное – беречь воду. Мы вам дадим много тыковок, но не выпивайте больше двух в день». Отец поучал его раз за разом, давая всё новые напутствия и советы.
И этот день настал. Собственно, днем еще и не пахло, но каноэ было почти полностью снаряжено. Валер сам проверил коленом на крепость все весла, включая пару запасных, осмотрел корпус каноэ и запасы. Потом подозвал сыновей и протянул им небольшие куски странной древесины, обмотанные веревкой.
– Это бальса, – торжественно прошептал он. – Удивительное дерево. Даже этих обрубков хватит, чтобы удержать вас на плаву. Бальса растёт только далеко на юге. Я хочу, чтобы вы всю дорогу держали их рядом. Привяжите к ноге или к руке – это поможет вам в случае беды.
Трое юношей с восторгом оглядели удивительную древесину, неизвестно каким путем оказавшуюся в руках у их отца, и отнесли свои куски в лодки.
Наконец, пришла пора прощаться. Валер лишь на миг положил крепкую натертую веслом ладонь на татуировку Валетея и демонстративно отошел, старательно отдаляясь от всех этих бабских соплей. Но нежности ему с избытком предоставила Гуильда. Женским чутьем она чувствовала опасность предстоящего путешествия, и глаза ее были полны тревоги.
– Ну, прекрати! Я вернусь до тех пор, как мои косы окончательно растреплются! – ободряюще улыбнулся юноша. – И ты мне их снова заплетешь.
Он крепко поцеловал жену, обнял ее и услышал всхлипы слева. Братьев стискивала в объятьях их мать – младшая жена главы Протитов Касси. Наверняка, она устроила не один скандал мужу, когда узнала о судьбе обоих сыновей сразу. Касси была убеждена, что Валер отправляет ее деток на смерть и не скрывала слез. Валетей поморщился: нет хуже поступка, чем провожать мужчин в море слезами. Это знают на всех Прекрасных островах. Вместо того чтобы посеять в их сердцах смелость, мать наполняла их души тоской и неуверенностью.
А дикарь Уальчаль прощался с сыном. Опустившись перед ним на колено, он положил руки на плечи Лепая и что-то неразборчиво клацал и булькал на своем языке. Наверное, говорил, что очень скоро вернется, и они оба отправятся домой. Вот же странные дикари! Ведь жизнь портойев, их дома, их еда, их изделия казались кори удивительными и даже чудесными. Но больше всего они хотели бросить всё и вернуться в свои утлые хижины на диком берегу неведомого острова. Так же, как ара из общины Гуайнабо ползали по болотам, жрали лягушек, но не хотели прийти к портойям, служить им, чтобы поселиться в хороших домах, есть (хотя бы изредка) курятину, обрести Исуса…