Те размышления ничем толковым не закончились. Однако вырезать лодочки Мартинуа не перестал. За прошедшие годы он собрал для этого набор просто уникальных инструментов. Из различных отщепов и обломков он наделал каменные резаки самой разнообразной формы. С ними парень мог делать крохотные каноэ с затейливой резьбой. У многих его друзей хранились такие подарки. Каждый раз резчик любил делать что-то новое. И ни одно его каноэ не было похоже на предыдущие.
Вот и сегодня, после работы на берегу, забравшись в свое скальное логово, Мартинуа собирался доделать свою самую свежую работу. Новая лодочка была задумана с необычно широкими бортами. Ее корму, завинченную кверху, Кентерканий максимально облегчил, а нос решил сделать совершенно необычным – с острым волнорезом, выпиравшим вперед, как будто, это острая пасть храброго тонины*. Передняя часть каноэ выходила значительно тяжелее кормы, так что в воде лодочка должна будет слегка наклоняться вперед. Наверное, если грести в таком каноэ, то смещенный центр должен сам помогать судну двигаться вперед. Но так это или нет - тут надобно еще не раз проверять.
Мучительно хотелось поскорее спустить лодочку в болотце, но Мартинуа специально оттягивал этот момент. Вновь и вновь он проходил по корпусу своими резаками, добиваясь идеальности обводов.
– Тину! – разрезал звонкий голос привычный почти неощущаемый шум. – Тину, ты там?
Скорчив кислую гримасу, Мартинуа нехотя отложил работу. Подполз к краю площадки и лег тощим пузом на валун, свесившись через край. Внизу на склоне стояли трое младших Кантерканиев: братец Окто и сестренки Лива и Нисса. Они давно уже прознали про укромное место их старшенького и периодически лишали его желанного уединения.
– Чего надо? – спросил Мартинуа максимально хмуро и неприветливо.
– Мы хотим к тебе! – загалдели дети наперебой. – Тину, можно к тебе?
– Ну лезьте, что уж, – фыркнул старший брат и вернулся к работе.
Галдя громче птичьего базара, голоногая малышня запрыгала вверх по валунам. Разумеется, если уж и лезть вверх, то делать это можно исключительно наперегонки.
– Ай! Ты что творишь, крыса! – раздался вопль возмущенного Окто, и на край утеса с победным «Ха!» залезла Нисса.
«Детство, – с мудрой высоты своих пятнадцати лет заметил Мартинуа. – То счастливое время, когда девчонки еще могут быть лучше мальчишек. Но совсем скоро Ниссе придется стать покорной и послушной женщиной».
Детвора расселась вокруг старшего брата, острожно, чтобы, не допусти ЙаЙа, ее помешать ему. Потыкав друг друга локтями, они старательно, изо всех сил (!) замолчали на какое-то время. Несколько мгновений работу Мартинуа нарушало лишь громкое сопение в шесть ноздрей. Дети терпели, но разве можно просто сидеть и молчать!
– А мы сегодня были у дедушки Крукса, – вкрадчиво сообщила Нисса. Победив в гонках по камням, она чувствовала себя хозяйкой положения.
– Ммм, – нейтрально промычал Мартинуа, выглаживая борт своей лодочки. Конечно, ему было обидно: Ниссе 12 лет, она младше всего на три года. Но ее жизнь полна радости, она может по полдня сидеть в Доме ЙаЙа, бегать и играть, а ему приходится вкалывать в Башне. Но злиться не выходило. Не его же сестры и брат виноваты в том, что случилось. В том, что он вырос.
А детвора, увидев, что разговоры не запрещены и никому за них не светит позорное изгнание из тайного укрывища, тут же загалдели в три глотки!
– В Доме ЙаЙа была свадьба! – рассказывали дети, перебивая друг друга. – Толстяк Гуми взял в жены девчонку из Гладдеев. Ему только двадцать, а у него уже вторая жена. Всех угощали, а дедушка пел гимны!..
– А когда все ушли, он рассказал нам историю про Ноя-мореплавателя! – все-таки переорал всех Окто.
– Про Ноя? – улыбнулся Тину, убрав, наконец, демонстративную гримасу скуки.
Истории про Мореплавателя он любил, сам частенько и с удовольствием слушал их у благостных и у моряков, которые знали много баек про строителя ковчегов. Причем, у моряков имелись истории, которые благостным лучше не слышать.
Вдохновленный положительной реакцией, Окто затараторил:
– Воскресший Исус явился к Ною, разбудил его и говорит: мол, отец мой ЙаЙа решил потопить Империю. Но мы спасем праведных! Ну, «мы» – это Исус про себя и ЙаЙа говорил. Отец мира обещал направить к Ною тех, кто уверовал. Он собрал поровну мужчин и женщин, ну, чтобы все твари были по паре…
– Только в пути погибло немало мужчин, – влезла Лива. – Поэтому ЙаЙа велел оставшимся взять к себе одиноких женщин в жены…