– Мы входим в гавань, господин! – опять со своей издевательской улыбкой сообщил тот же ара. Морту заставил себя открыть глаза и сесть: в этом отвратительном Багуа есть только одно удовольствие – видеть приближение земли.
Берег возле Аквилонума – местного портойского поселения – нельзя назвать настоящей гаванью: всего лишь пологий полукруг чистого песка без опасных камней и скал у берега. В нескольких шагах от линии прилива на песке лежали около десяти каноэ. Лежали тремя группами, что неудивительно, ведь в Аквилонуме жили три семьи портойев. Дальше вверх по пологому склону стояли усадьбы и лачуги слуг. Негусто после архитектурного богатства Рефигии Ультимы. Но это земля! А любая земля – настоящее счастье!
Каноэ вгрызлось в берег, два ара быстро выпрыгнули и потащили его прочь от воды. Прочь от воды! Морту перевалился через борт и какое-то время просто лежал на песке. Но от Аквилонии уже шли встречающие. Встав и отряхнув все три юбки, благостный спешно принял достойную позу. Встретили его трое, Морту знал только одного – грузного плечистого Валера Протита, который словно нацеливался на него своим длинным прямым носом и буравил карими глазами. Здесь же оказались и двое глав остальных семей, которые сами назвали себя. Таргей Той-Мехено, лысый, несмотря на свои 40 лет, был дальним родичем большого клана Мехено с Вададли, но совершенно непохожим на этих чернявых широконосых нелюдимых земледельцев. Мотогути Петроцидум выглядел сущей развалиной: глаза почти скрывались под нависшими мохнатыми бровями, полусогнутое тело практически висело на посохе.
Главы первым делом проводили Морту к кресту на площади Аквилонии.
– Вы хорошо содержите место Креста, – важно кивнул священник. – Здесь и соберемся на вечернюю молитву. Расскажите мне, были ли у вас свадьбы с момента последнего приезда одного из нас?
– Мой четвертый сын впервые женился, – ответил старший из Протитов, и, невероятно, но взгляд на его суровом лице потеплел. – Только вот его пока нет на острове.
– А умершие в твоей семье есть? – поинтересовался Морту. Улыбка главы стала каменной, а потом медленно сползла с лица Валера. Он пристально посмотрел на предзакатное море и коротко бросил:
– Нет, – и двинулся к усадьбе собирать семью.
…Закат был прекрасен. Солнце подкрашивало редкие облачка лиловым цветом, а море – золотым. Крест отбрасывал могучую тень – место выглядело прекрасно. На площади собрались более шестидесяти портойев – от мала до велика – и с десяток слуг-ара – тех, кто был крещен.
– Благословенные сестры и братья во Кресте, – начал вечернюю молитву Морту. – Давайте возблагодарим всемилостивого ЙаЙа и милосердного Исуса за благодать жизни! За тот мир, что они даровали нам здесь, на Прекрасных островах! Амен, ЙаЙа, створившему мир!
– Амен, ЙаЙа! – нестройно провозгласили аквилонумцы.
– Амен, ЙаЙа, одолевшему Мабойю и погрузившему его в пучину морскую!
– Амен, ЙаЙа! – уже дружнее прозвучало в ответ.
– Амен, ЙаЙа, пославшему в мир своего сына Исуса ради спасения наших…
– Каноэ! – вдруг рассек воздух чей-то вопль, и Морту физически ощутил напряжение, которое переполняло этих людей. Как будто молния прошлась по скамеечкам подле Креста. Некоторые вскочили с мест – в основном это были Протиты – и начали вглядываться в море. Увлеченный общим волнением священник обернулся и действительно заметил в расцвеченных водах Багуа черный силуэт лодки. Волны стремительно несли ее к острову.
– Благостный Морту, мы продолжим молитву несколько позже, – безапелляционно извинился старший Протит и первым направился к берегу. За ним потек людской ручеек, и вскоре возле Креста не осталось никого кроме нескольких робких ара. Морту возмутился было столь вопиющим пренебрежением к ритуалу, но любопытство пересилило, и он поспешил за всеми.
Священник приблизился к толпе, когда каноэ уже боролось с бурунами в зоне прибоя. Старший Протит стоял, скрестив крепкие руки на груди.
– Вытащите каноэ, – не глядя, скомандовал он, и несколько портойев и слуг побежали в воду, пытаясь поймать скачущую по волнам лодку. Солнце опустилось за горизонт, когда ее, наконец, вытащили на песок. Из каноэ выскочил косматый юноша и прямиком устремился к Валеру. Тот положил руки ему на плечи и, пристально глядя в глаза юноше, коротко бросил:
– Ну?
– Да, отец! – просиял парень. – Я нашел ее!
И Протит стиснул в объятьях вернувшегося сына. К этому времени из каноэ вылезли еще пять человек. Морту разглядел двух портойев младше первого и троих дикарей. Валер тоже их рассмотрел и спросил с тревогой: