Но я хотел рассказать о Коцапалли. Я тоже мучил его вопросами, почти все они были о Земле, ее богатствах и – главное – о ее пределах. Наконец, вождь устал и воскликнул: «Никто не ведает пределов Земли! Но, если ты так хочешь, ты узнаешь о ее пределах много больше, чем многие жители этой страны. Завтра наши молодые ребята отправятся к Хоц-Клалац. Это гора в трех днях пути от деревни. Ты узришь нашу Землю».
Глава 16. Новый страшный ветер
Имя: Сервий Клавдион. Место: остров Вададли
Сервий продрог. Ветер донимал его, лез к самым костям – старческим хрупким косточкам, которые тряслись в дряблом кожаном мешке, коий все с почтением именовали Бессмертным Клавдионом. Ветерки дули всегда, но какими слабыми они были! Вот молодые семьи, у которых мало женщин, мало слуг, а добыть всё это негде. Их голод и жадность могли привести к непоправимому. Но Сервий легко останавливал этот ветер, самых непокорных еще десять лет назад разослали по мелким островам. Гранум был придуман не только для того, чтобы разнести зерна портойского народа, как куриные яйца в разные корзины. Сервий продавил этот закон, чтобы спасти Рефигию Ультиму от бунта незнатных семей.
Был ветер чернявого Кабалуса. Несмотря на внушительные габариты тот был миролюбив и хотел, чтобы портойский народ ушел прочь от моря и всех его обитателей: диких и разумных. Он хотел лишь возводить гряды под ячмень, собирать пальмовые плоды и разводить кур. В разной степени к клану Мехено прислушивались около десятка семей. Этот ветер был даже полезен, но, главное, не давать ему силы – полная изоляция от мира не приведет к добру, сделает портойев беззащитными и не готовыми к удару. Так что Клавдион не душил этот ветер, но держал его в узде.
Последние годы всё сильнее задувал ветер молодого Принципа. Мальчишка Корвал жаждал чего-то великого. Он еще сам не знал чего, и пока это спасало Портойю… от войны? ЙаЙа ведает, куда может потянуть юного советника его тяга к свершениям и славе. По счастью, пока он слушался Сервия. Но старик много пожил и знал, как быстро и легко меняются люди. Их пристрастия. Их верность.
Много было ветерков, однако Бессмертный переживал и не такие бури. Переживал и душил их. Но пару лун назад вместе с судном ферротов с юга пришел страшный ветер. Настоящий хуракан. Он вонял кровью и разлагающейся плотью. Но ветер только поначалу показался страшным. Зато он разом придушил все малые ветерки. Страх усмирил всех. И примирил всех. Даже южный хуракан можно было использовать с выгодой. Чего только стоят дела Нефримчика! Он не просто войско создает. Он перекраивает всю жизнь портойев. И хвала Исусу, что никто этого не понимает. Даже сам Нефрим не до конца.
Южный ветер не был страшным. Сильный ветер, если правильно повернуть каноэ, даже поможет тому достичь вожделенного берега. Но сейчас, сидя в зале Совета, Сервий зябко кутался в свои одеяла – его сотрясала дрожь. Пламенный мальчик стоял в центре, сверкая угольями горящих от возбуждения глаз, и вещал! Из его груди, украшенной лодкой Протитов, бил могучей струей бушующий западный ветер! Сервий видел, как все увлечены рассказом, как умудренные жизнью отцы воспламеняются от огня этих глаз, как туманятся их взоры миражами далекой западной земли, и ему становилось страшно.
Два таких ветра – южный и западный – нахлынув одновременно, опрокинут маленькое портойское каноэ. Не хватит сил у гребцов, чтобы одолеть две могучие силы.
Впервые Клавдион не знал, как поступить. Будь его воля, он бы утопил каноэ Протитов на подходе к Вададли. Да, это поступок труса, но он бы пошел на это! Однако ситуацию не развернуть: свежий ветер уже пронизал сердца десятков портойев. Бороться с ним нет возможности. Но можно ли использовать?
Старик слышал далеко не всё, периодически он растворялся в омуте своих неисчислимых болей. Но, когда хватало сил, впитывал в себя историю мальчика. Силился услышать, понять, хотя бы почуять какой-нибудь знак, который укажет путь к спасению.
Юный Протит меж тем начал рассказывать о своем походе на гору хоцтопоц или как ее там.
– Пуаблий ходил плохо, и, если честно, ему хотелось только строить каноэ, – у мальчишки была на диво располагающая улыбка, и он этим активно пользовался. – Уальчаль идти не захотел, а Опенью не пустили. Так что отправился я с братьями. С нами было еще семь кори, а вел всех сын вождя – Цани. Кстати, вон там, у стены стоит именно он, – парень указал рукой на невысокого, но крепкого дикаря.