Снова улыбка. А как на нее ответил дикарь! Нет, к мальчишке надо присмотреться внимательнее. Похоже, он не случайная добыча ветра…
– Мы шли целый день низинами. Я видел еще ручьи, небольшие болотца. Было душно, все-таки у моря жить намного приятнее. А на второй день начался подъем в горы. Тропинок почти не было, приходилось сильно петлять, прорубаться сквозь заросли. За подъемами следовали спуски, иной раз мы натыкались на уютные долины. Лес там победнее, зато дышалось легко и приятно. Я долго не мог понять, в чем дело, а к вечеру догадался – исчез запах моря. Не стало этой солено-гнилой примеси. Пахло лишь землей и листвой. И это было так необычно!
К третьему дню Цани привел нас к водопаду. По огромной, плоской и почти вертикальной стене стекали крохотные потоки. Внизу, в естественном нагромождении камней образовалось природное водохранилище – я никогда не видел такой чистой и прозрачной воды. Кори разделись полностью, расселись по камням и запели какую-то песню. Потом они начали черпать воду и омывать друг друга. Лишь затем дикари полезли в само озерцо. Мы с братьями заробели, но Цани махнул нам рукой. Тогда разделись и мы, тоже омылись тщательно и отправились за остальными. После солнцепека вода казалась ледяной, но мы быстро привыкли. Кори стали подставлять к водопадику чашу и пить воду. Угостили и нас, но из отдельной чаши.
А потом началось восхождение к горе. Да, оказалось, только сейчас начались настоящие горы. У нас таких нет. Было тяжело, но кори нам не помогали. Вообще никто никому не помогал, и это меня удивило, так как я видел, что дикари – весьма заботливый народ – и к своим и к гостям. Подъему, казалось, не будет конца. Мой брат Ной уселся без сил на камень и решил отдохнуть. Я протянул ему руку, но Цани ударил меня по ней! А на брата наорал на своем языке, Ной не понял, однако стал карабкаться дальше.
Вершина открылась нам внезапно, и это было прекрасно, как если бы нам явился сам Исус. На горе не было деревьев. Я позже узнал, что кори сами вырубили здесь лес. Молодежь сюда посылают еще и затем, чтобы выпалывать новую поросль. Но в тот миг я лишь любовался огромным простором. Мне казалось, передо мной был весь мир! Куда ни глянь – свободный горизонт.
Я сориентировался по солнцу и стал изучать Землю сибонеев-кори по сторонам света. В огромной дали на востоке виднелось море, из которого мы и пришли. Увидел я синеву Багуа и на севере – мне показалось, что даже немного поближе, чем на востоке. Значит, хотя бы там этот мир имеет край. На юг горы постепенно понижались, но воды, как ни вглядывался, я не видел. А на западе – на западе в дымке зеленели горные леса! За первыми выглядывали вторые гряды, за ними – третьи… И этому не было видно конца! Мы три дня шли на запад, но, похоже, даже не приблизились к закатному краю этого гигантского острова.
Сервий, слушая мальчишку, снова оглядел советников. Те были околдованы. Все до единого. Они сидели в своих величественных духо* в зале Совета. Но не видели ничего, кроме бескрайних просторов далекой земли, размеры которой просто не могли себе даже вообразить.
– Мы еще потрясенно оглядывались, а кори, весело смеясь, начали обнимать нас. Оказывается, у дикарей их Земля – это один из самых чтимых ими духов. Причем, дух этот – и мужчина, и женщина одновременно. Я не слишком разобрался, как это у них работает. Но мы побывали на двух их священных местах сразу. Озеро и водопад – это женская грудь их Земли с божественным молоком. Гора – фаллос Земли, на который все мужчины обязаны забраться самостоятельно. Мы выпили молоко, поднялись на фаллос, и, по мнению кори, их Земля нас приняла. Я, конечно, сказал ему, что чту одного лишь бога – ЙаЙа – и сына его Исуса, но кори меня не совсем поняли. Цани согласился, что чтить духов своих предков – это правильно, но здесь страна их богов. Они пока еще не понимают, что власть ЙаЙа безгранична.
Мы стояли на вершине местного мира, и, не удержавшись, я закричал изо всех сил. Эхо разнесло мой крик, и длилось оно так долго, что, казалось, не будет конца. Земля ответила на мой крик и кричала мне долго-долго. Именно тогда я и назвал эту землю – Порто Рикто.
– Как ты сказал? – вскинулся задремавший было Клавдион.
– Порто Рикто, – смутился парень. – Кричащая земля портойев. Как-то само напросилось.
Сервий откинулся и закрыл глаза. Порто – именно так называлась самая первая рыбацкая деревушка еще на Примере, где жили Первые – рыбаки и пахари. Бьорги, жившие в горах, притесняли их, заставляли делиться пищей. Так было несколько лет, пока портойи не построили достаточное количество каноэ – и сбежали. На красавце Папаникее, покорив западных ара, беглецы воздвигли город, назвав его в память о первом – Новапорто. Многие из сидящих за этим столом помнят, как портойям пришлось убираться и оттуда. Рефигия Ультима, Тестуд, Планитий, Христиания, Аквасальтум, Аквилонум – шесть поселений основали беглецы, но ни одному из них не попытались дать исконное название. И запрета не было – как-то само собой вышло. Словно хотели спрятаться от рока, избежать сглаза.