– Мне тоже нравится, – кинул свой камень на чашу весов хромой Сервий Мехено – родич Нефрима и хранитель зерна. – Земли тут не так много, но место посуше. Значит, гряды можно не такие высокие поднимать. Возведем их по обе стороны от Гуайяны – в сухое время удобно будет поливать из ручья.
– А то, что не у моря поселимся?
– Да тут до моря – три гребка! – повел могучими плечами Фелиг Ремигуа. – Зато от непогоды защита – прав Варин. Каноэ можно будет прямо здесь строить и по ручью спускать. Думаю, недаром дикари тоже у самого берега не селятся – значит, есть в этом смысл.
И портойи решили переезжать, а значит, начались новые заботы. Вроде бы всего полмили, а два дня пришлось каноэ вверх-вниз по ручью гонять. За несколько дней обросли портойи дополнительным скарбом. Новое место – новые навесы. Пока не появятся постоянные жилища. Гончары, меж тем, уже нашли глину, накопали и сложили в яму отлежаться.
– Скоро начну кирпичи для печи обжигать. Ты скажи мне, где ее поставить можно? – и этот вопрос пришлось долго решать со строителями, у которых уже были свои планы на обустройство поселения.
На следующее утро злой спор вышел у землепашцев: как гряды возводить – вдоль реки или поперек. Если вдоль, то дальние гряды будут дальше от воды и там урожай засохнет, если поперек – то на каждой грядке будут сухие и влажные участки. Валетей попытался было разрешить этот спор, как оба пахаря накинулись на него и в один голос воскликнули:
– Дай нам людей строить фундаменты под грядки и искать хорошую землю!
Людей же не было совсем. В то утро даже на охоту некого было отправить – все пошли долбить камень либо рубить лес. Пришлось идти к сибонеям. Принуждать местных, конечно, нельзя (на это банально нет свободных рук!), но, может быть, удастся уговорить местных работать за подарки?
А пешком до них теперь не дойдешь. С утра пришлось на каноэ спускаться по Гуайяне, потом пересечь залив Силийпаче, затем снова подниматься вверх по другому ручью – Валетей не запомнил еще его названия. И разговор сразу не задался: Таллиэцалли встретил гостей сдержанно. Подарки принял с достоинством, но без заискивания. Достойный вождь, только вот сейчас бы пригодился более жадный и мелочный.
– Кори всегда есть чем заняться на нашей земле, – ответил он предводителю портойев в ответ на просьбу. – Но ты сам говоришь, что готов давать подарки. Поговори с людьми – может, они и захотят помочь твоему народу.
Вождь устранился от помощи, а ведь мог бы и упростить задачу: взять дары себе и заставить десяток охотников потаскать камни несколько дней. Пришлось ходить по селу, долго и мучительно через переводчика искать желающих торговаться. И после всего этого к портойям пришли шесть человек. Стоит ли говорить, что работники из них вышли аховые. Частично они не понимали, что нужно делать, а частично – отлынивали от работы. И ведь их не накажешь, как ара.
В общем, за десять дней работа практически не продвинулась. Все кругом куда-то носились, а дикий пейзаж на берегах Гуайяны оставался таким же диким.
А на одиннадцатый день случилось удивительное – в залив Силийпаче из моря вошло каноэ. Валетей тогда был на берегу, но поначалу не обратил на него особого внимания: могли прежде времени вернуться рыбаки либо местные сибонеи плыли. Но окружающие Протита люди один за другим прекращали работу и начинали с тревогой вглядываться в водную гладь. Поднял голову и предводитель: каноэ уже было гораздо ближе, и юноша поразился тому, насколько оно огромно! Судя по бурунчикам от весел, гребли на нем не менее 12 человек. 12 человек свободно разместились внутри судна, и оно летело к берегу заметно быстрее портойских лодок!
Когда, наконец, стало возможно разглядеть лица, беспокойство у Валетея сменилось радостью: он разглядел своего брата Ноя и – главное – родича Пуаблия, которого оставил на Порто Рикто в прошлую свою поездку. А тот все-таки построил свое огромное каноэ! С ума сойти – 12 человек в одной лодке!
– Брат! – распахнул он объятия родичу, забыв, о том, что тот ему брат, но не родной.
Пуаблий спрыгнул на мокрый песок (он был одет практически как сибоней – то есть не особо одет) и с достоинством отдал себя в объятья.
– Ты не приехал за мной… брат, – сказал он первым делом, когда отстранился. Сказал без особого упрека, скорее, констатировал факт, но Валетей осекся.
Он ведь даже не задумался о том, что Пуаблий его ждет. Он остался один на чужой земле и, конечно, был бесконечно одинок. Валетей не забыл про родича, но даже не задумался о том, что, оставив члена своей семьи, должен был выказать о нем заботу. К счастью, неловкую паузу прервал сам Пуаблий: