– А я женился. У местных здесь это делается весьма просто. Я слышал, с тобой благостный приехал? Можно будет сразу освятить мою жену.
Среди десяти стриженых сибонеев в каноэ действительно оказалась совсем юная девчушка с огромными глазами. Остальные местные приехали по своему желанию – просто услышали, что на берегу высадились люди из-за моря. Они уже много слышали и видели, и портойи были им крайне интересны своими умениями, своими рассказами о другой жизни.
Так что уже на следующий день дело сдвинулось с мертвой точки. Новенькие охотно впряглись в работу. Приезжие сибонеи, общаясь с соседями портойев, рассказали им много хорошего о пришельцах. После чего дикари из западного селения также стали без страха приходить в строящееся селение. Кто просто посмотреть, а некоторые и поработать не отказывались. К тому же стало больше переводчиков: Пуаблий освоил местный язык лучше всех, Ной тоже мог немного изъясняться, многие сибонеи с севера знали общие фразы на языке Первых.
А Валетей, наконец, разобрался, чем отличаются кори от сибонеев. Все жители Порто Рикто (кроме людоедов в горах) были людьми одного языка, одной веры. Но жители конкретной местности всегда называли себя кори, а всех прочих соплеменников – сибонеями. Причем называли себя так только тогда, когда находились на своей земле. Поэтому дикари, прибывшие с Пуаблием с севера, теперь себя называли сибонеями, а людей местной общины – кори.
Обмен информацией между поселениями наладился. Поэтому, когда днем девочка прибежала в селение кори с криками «Ханабеи! Ханабеи!», уже вечером портойи услышали всю историю в красках. Ребенок лазал по пальмам в поисках спелых орехов, как нос к носу столкнулся с толпой людоедов. Оказывается, здесь, на юге, загадочные кровожадные горцы жили гораздо ближе к побережью. Кори рассказали, что периодически их группы забредают в долину, так что прибрежным жителям приходится быть начеку.
– Это отличный способ доказать свою полезность! – заявил Нефрим Валетею, как только они встретились. – Соберем наших воинов и их охотников, прочешем лес и вырежем людоедов! Пленных, кстати, можно будет отвезти в Портойю. А местные будут больше ценить нас.
– Всё верно, друг, – согласился Протит. – Только мы должны показать им, что мы не только сильны. Сила, она ведь и напугать может. Нужно показать нашу мудрость, наше умение организовывать и управлять. Смотри, что я хочу предложить…
Уже следующим утром портойское посольство направилось к Таллиэцалли, а через пять дней в доме гордого вождя собрались главы пяти общин с побережья Порто Рикто, включая Копацалли с северной деревни.
– Дозвольте, вожди, говорить? – вежливо обратился Валетей к собравшимся и вышел в центр. – Мы уже немало времени общаемся и узнали друг друга. Я понимаю, что сибонеи сильнее горских людоедов. И встреться вы лицом к лицу с ними, вы бы вырвали их трусливые сердца! Но ханабеи прячутся в горах. Чтобы найти их, требуется много времени и усилий. Вы же не можете себе позволить, чтобы десять или двадцать охотников уходили в горы на несколько дней. Ведь все вы проводите время в труде.
Цани переводил, вожди слушали. Одни кивали, другие недоуменно хмурили брови – зачем им говорить об очевидном?
– Но мы, портойи, живем иначе, у нас есть иные знания и иной опыт, – продолжал Валетей. – Мы предлагаем, чтобы каждый вождь выделил для похода трех-четырех охотников. Конечно, столько воинов вряд ли справятся с ханабеями… Но можно объединить все малые отряды – а это уже отряд в 15–20 человек! Разве его не хватит для победы?
Цани договорил, и вожди возбужденно зашептались.
– Отряд с небольшими перерывами может постоянно ходить по горам, очищая от людоедов округу каждого из ваших селений. Сначала у Таллиэцалли, потом у соседа и так далее. Пройдет некоторое время, и леса на восточном побережье Земли станут безопасными для вашего народа.
– Мы же, в свою очередь, поможем вам, – влез в разговор черноголовый Мехено. – Там, за Багуа, у нас тоже есть враги. Так что мы привыкли воевать с людьми. У нас есть хорошее оружие, мы умеем воевать. Если вы соберете отряд, мы дадим вам семь опытных воинов.
Оборванный на полуслове Протит смотрел на соратника. Тот так и замыслил оборвать его речь или просто понесло ангустиклавия на общем воодушевлении? И когда это он уже решил, что пойдут семеро? Что-то неприятно кололо в груди. Ревность? Крайне неприятное оказалось чувство.
Валетей промолчал. Лишь после встречи, когда вожди согласились и обсудили все частные вопросы, спросил у Черноголового: