«Обидно, что пригодным они посчитали именно наш остров», – полушутливо вздохнул Корвал. Он помнил, как «дети» приплыли на Папаникей*. Две сотни жалких беженцев с юга здесь, на севере, оказались могучей силой. Видимо, ЙаЙа* так испытывал портойев: быть битыми самыми разными врагами. Снова и снова.
Корвалу тогда исполнилось уже 15 лет, он успел получить право носить оружие. Портойи гордо выступили из Неопорто* – горного городка, в котором тогда обитал весь их народ. Их воинство им казалось могучим; раньше оно приводило в трепет ара и западной, и восточной половин острова. Но «дети» с их железным оружием легко опрокинули врага и обратили его в паническое бегство. А у юного Корвала с того дня появились разорванное левое ухо и неугасимая страсть к железному оружию.
Кто знает, чем бы закончилась та война. Возможно, портойи и «дети» истребили бы друг друга, но у пришельцев не было жажды крови. Они хотели лишь найти себе место под солнцем. Поселившись на берегу Соленой Реки, они не стали преследовать Первых. Побеждённые в бою хозяева испуганно сидели в городе и ждали нового удара. Однако тот так и не последовал.
Одетые и вооруженные, как ферроты, «дети» ненавидели всё, что связывало их с бывшими господами. Ненавидели обычаи железных, их богов. Но больше всего они ненавидели рабство, а потому на новой земле пообещали всем равенство.
Папаникей разделен на два почти равных острова: западный – гористый, восточный – равнинный. Они соединены узким перешейком, который перезрезает Соленая Река. Если западную часть портойи ранее уже подчинили, а местных ара заставили служить себе, то на востоке, в чащобах, скрывались дикари-андрэвцы – непобежденные и неподчинившеся. Узнав о «детях», непокорные ара устремились к ним, прося о помощи и предлагая дружбу. Их слова о жестокости портойев распалили пришлых, и «дети», взяв с собой дикарей, снова двинулись в поход – теперь уже на Неопорто. С воинством вдвое большим они стали невероятно сильны. Местные ара были не столь опасными воинами, зато их перполняла ярость.
Юный Корвал готовился умирать вместе со всем, но предводители портойев сумели выторговать перемирие. «Дети» польстились на подарки и укутали чехлами железные наконечники копий, а диким ара оставалось лишь кусать в бессилии свои костяные копьеца. Портойям же пришлось сделать вид, что они подчинились беглым рабам с юга.
«Дети» вернулись к Соленой Реке, где начали строить свободный город – Летапику*. В этом городе не было рабов, каждый здесь получал по заслугам – так постановил первый вождь свободного племени Уминикай. Ара стали стекаться сюда за лучшей долей. Стали убегать к «детям» и слуги портойев.
Тогда-то и было принято решение уйти. Портойи всегда были прекрасными мореходами. Их лодки были меньше, чем у ферротов, однако на них Первые Люди решались отправляться в самые опасные плавания. Маленький, но уютный остров Вададли* они нашли еще до прихода чужаков. Он был не так прекрасен, как Папаникей, но здесь были чистая вода, плодородная земля, леса. И некоторое количество ара, которые оказались весьма смирны и без особых проблем подчинились. Именно сюда портойи и решили уйти.
Снова бежали.
Сначала на северный островок уехала молодежь. Тут, первым делом, они построили Башню, пока местные не поняли, что портойи пришли отнимать их землю и свободу. Потом сюда переехал весь народ. Перевезли и всех слуг ара. Их связали, опасаясь, что вчерашние дикари убегут в Летапику. Неделю за неделей с Папаникея перевозили все богатства портойев – до последнего ножика из морской раковины. Всё это время побежденные старательно изображали покорность, готовность платить дань всем своим имуществом, кроме женщин и железа. По счастью, железа у «детей» было поболее, чем у портойев, а женщин им хватало и из местных ара.
За эти месяцы портойи научили летапикцев важнейшему искусству Первых людей – сеять ячмень. А сами увидели, что «дети» владеют обработкой железа – величайшей тайной ферротов. Правда, только обработкой, но не созданием. За это время чужаки проявили искренний интерес к вере портойев – в небесного творца мира ЙаЙа и сына его – Исуса Христа. Их с детства заставляли поклоняться верховному божеству «железных» – Гемию, которого пленники с Теранова ненавидели лютой ненавистью. На его фоне милосердный Христос показался им весьма привлекательным богом. «Дети» жадно слушали истории о его жизни и еще более великой смерти. Некоторые даже крестились.