— То есть ты с ним за обедом поговоришь и сразу… этот Тяпкин где сейчас, в Зарайске работает? Завтра будет здесь.
— Да, в любом случае денег потребуется немало, и вопрос лишь в том, тратить их придется много лет понемногу или сразу. Хотя я думаю, что если тратить сразу, то общие затраты окажутся меньше.
— Сколько нужно?
— Завтра. После разговора с Тяпкиным очень примерно скажу. Но вы меня и завтра всерьез не принимайте, смело умножайте то, что я выдам, на три — и это будут лишь первоначальные затраты.
— Да уж, тебя слушать… договорились, завтра еще раз встречаемся. С Тяпкиным и с товарищем, который ему межотраслевую связь обеспечит…
На следующий день Алексею пообедать вообще не удалось: товарищ Абакумов, как и пообещал, пришел в институт вместе с товарищем Тяпкиным и еще одним, имя которого он не назвал. И вместо столовой они уединились в кабинете, занимаемым первым отделом института. Уединились-то ненадолго, но в столовую Алексей опоздал: маленькая была столовая, а голодный студент все уже сожрал. Зато товарищ Абакумов, хотя сам, как он сообщил Алексею, мало что понял, результатом разговора остался очень довольным, и доволен он был, судя по всему, тем, что Тяпкин со встречи ушел сильно задумавшись. А Алексей ему всего лишь подкинул простую идейку:
— Марк Валерианович, на вашем жестком диске, насколько я в курсе, двести дорожек, так?
— Ну…
— То есть на одной дороже записано восемьдесят килобайт информации, или шестьсот сорок килобит.
— Больше, запись-то идет в помехозащищенном коде сразу.
— Да плевать, мне важен порядок величин. Диск крутится со скоростью в три оборота за секунду, то есть рабочая частота передачи данных составляет примерно тысячу… около двух мегагерц.
— Считать вы умеете.
— Но вы пишите на диск два уровня сигнала: ноль и единицу.
— А иначе-то цифровой сигнал и писать нельзя.
— А я вот думаю, что можно. У вас каждый домен принимает два значения: ноль или единица, и сейчас по техническим характеристикам аппаратуры более плотную запись вы пока организовать не можете.
— Мы работаем…
— И это тоже замечательно. А теперь представьте, что вы на домен будете записывать не два уровня сигнала, а шестнадцать. То есть шестнадцать фиксированных амплитуд, тогда каждый домен может содержать уже не один бит информации, а четыре. И чтобы обеспечить чтение записанной таким образом информации, вам потребуется по сути четырехбитный аналого-цифровой преобразователь, который сможет устойчиво работать на двух мегагерцах. А чтобы информацию так записывать, будет нужен цифроаналоговый преобразователь с такими же характеристиками. И если вы добавите в схему два таких преобразователя, то тем самым вы сразу увеличите емкость диска вчетверо.
— Интересная идея, она, пожалуй, могла бы и сработать — но только если такие преобразователи иметь.
— Вот тут присутствует товарищ, который вас сведет с людьми, которые эти преобразователи придумают и изготовят.
— Хм, а если поднять число уровней до ста двадцати восьми, то на двух доменах можно будет записать байт уже с корректирующим кодом, а при двустах пятидесяти шести…
— Пока давайте остановимся на меньшей цифре, я примерно представляю, как можно сделать ЦАП шестибитный, но насчет восьмибитного у меня уже уверенности нет. То есть я предполагаю, что даже шестибитники нужные люди ЦАП и АЦП сделают за пару месяцев, а вот на восьмбитник может и год уйти, и даже два.
— Но там же схемы примерно одни и те же!
— Схемы-то да, а вот технологии… Сейчас отлажена технология изготовления микросхем с шагом в пятьсот микрон, на пределе из нее получится хорошо если триста пятьдесят — и с такими размерностями шестибитный ЦАП на стандартный кристалл помещается, а вот на восьмибитник потребуется размеры элементов сократить уже раза в три. Со временем и это будет смотреться как детская забава, но пока технологию отработают, пройдет слишком много времени. Времени, которого у нас нет, так как вычислительные машины уже с ноября будут выпускаться серийно десятками штук в сутки.
— Я до ноября это сделать всяко не успею, даже если работы по повышению линейной плотности записи… отложить.