Алексея очень удивляло то, что такой нехитрый (и весьма востребованный) предмет женского туалета во всем Союзе только три фабрики шили: две в Белоруссии и одна в Риге — но, похоже, местным властям было не до лифчиков. Точнее, скорее всего руководство считало, что раз ателье нужды населения удовлетворяют, то незачем загружать такими заказами швейные фабрики (которых тоже было не особенно много), а строить новые — есть много других предприятий, которые стране гораздо нужнее. Ну и жильё для населения было самым приоритетным направлением строительства…
Но и кроме жилья в стране (и в Москве в частности) много чего строилось — и строилось в соответствии с четкими, тщательно продуманными планами. Новые здания МИФИ было решено строить «за городом» не от балды: рядом размещался довольно большой завод полиметаллов, у которого была «своя» ТЭЦ, электричества от которой заводу хватало, а вот тепла там производилось с избытком. И это тепло вполне должно было обеспечить и здания самого института, и жилой городок — а для того, чтобы и с электричеством там проблем не возникало, на ТЭЦ просто поставили еще один турбогенератор, на этот раз «чисто электрический», на тридцать два мегаватта. То есть и по электричеству должен был образоваться приличный избыток мощностей, но ведь в новом районе предполагалось в дальнейшем и много нового жилья построить, да и не только жилья. И стройка началась уже в конце января, хотя это было не самым лучшим временем для строительства в Подмосковье. Впрочем, для подготовительного этапа сезон большого значения не имел — как не имел значения для прокладки новых тоннелей метрополитена (хотя до пуска метро по плану оставалось еще года три-четыре).
В коридоре старого здания МИФИ вывесили плакаты с нарисованными будущими строениями, и Алексея порадовало не только то, что в жилой части городка все же был утвержден проект, составленный на основе его предложений, но и то, что и корпуса самого института были «несколько доработаны». В целом изменения выгляди минимальными, первые этажи были просто «одеты» в белый камень, была добавлена четкая отбивка белых рядов окон неширокими полосами разноцветной кирпичной кладки — но в целом визуально институтские корпуса сильно приблизились к домам в жилом городке. Но это были именно незначительные внешние изменения, что предполагалось сделать внутри корпусов, было неизвестно. А что изменилось в проекте жилых жомов, Алексей знал очень хорошо, ведь товарищ Липницкий постоянно к нему заезжал «для консультации». Не лично к Алексею, а в институт, в основном к «автоматикам», ведь предполагаемые к установке лифты в новых зданиях очень сильно отличались от тех, которые уже выпускались промышленностью, и вопросов у архитекторов и строителей только по этой части возникало довольно много — но он «по старой памяти» и к «товарищу Воронову» не ленился зайти и похвастаться тем, что он успел придумать. Или даже не похвастаться, ведь в свое время парень ему немало полезных советов дал. Простых советов, возможно даже не совсем «архитектурных», ведь Алексей ему просто рассказывал о некоторых «мелочах», использованных при строительстве тех домов, в которых он жил «гораздо позднее» — а сейчас нужда в проводке по двадцать ампер вообще ничем была не обоснована. На архитектор знал, что «парень умеет смотреть на перспективу», ведь когда он строил жилые дома для преподавателей медицинского, никому в голову и придти не могло, что в каждой квартире появятся и холодильники, и машины стиральные, и прочая «могучая техника», требующая очень много киловатт, и поэтому с советам (или пожеланиям) Алексея относился очень серьезно.
А еще в советам (или пожеланиям) Алексея серьезно относился товарищ Жданов, но вовсе не потому, что его «архитектурные изыски» считал важными или полезными. Просто Алексей соседу как-то рассказал об интересном «фрукте» под названием дайкон — и урожаи дайкона на полях подмосковных совхозов вызвали серьезное уважение к его словам. То есть сначала вызвали среди сотрудников Тимирязевки, а затем уже и у товарища Жданова: если товарищ знает, как модно получить высокие урожаи, сея что-то съедобное уже во второй половине июля, после сбора урожая других культур, то игнорировать такого товарища было бы крайне недальновидно. Даже несмотря на то, что такие гигантские урожаи (в пересчете-то получалось по сотне центнеров с гектара) были получены на паре соток огорода самого этого товарища…