А товарищ Тяпкин к Новому году вообще «превзошел сам себя», выпустив (правда, пока лишь в качестве прототипа) дисковый накопитель емкостью в шестьдесят четыре мегабайта. И сделал он это даже не прибегая к «новым технологиям», а просто в одном накопителе установив четыре диска. Суровые товарищи из ведомства Лаврентия Павловича по этому поводу даже зашли к Алексею в гости, с вопросом о том, стоит ли «вкладывать много миллионов в требуемое для серийного выпуска таких накопителей производство», но товарищи эти были не только суровыми, но и достаточно образованными. Так что ответ Алексея «деньги тратить нужно, а накопители серийно выпускать пока нет» восприняли правильно: точная механика лишней в будущем (причем самом ближайшем) не покажется, а в серию стоит запускать накопители, когда товарищ Тяпкин доведет «за счет инновационных подходов» емкость одной пластины мегабайт так до ста двадцати восьми.
Насчет того, что такое будущее будет именно «ближайшим», у парня сомнений не было: на кафедре, возглавляемой Клавдией Васильевной Шалимовой, группа аспирантов изготовила прототипы микросхем с нужными Тяпкину АЦП и ЦАП, причем сразу восьмиразрядные преобразователи. А инженеры института Тяпкина совместно с химиками из МГУ смогли вдвое уменьшит ширину дорожек на диске и так же вдвое увеличить линейную плотность записи. Все это обещало уже в следующем году (скорее всего, ближе к концу года) обеспечить вычислительным машины дисками с емкостью в сотни мегабайт. Но чтобы такие диски можно было использовать, не одно «железо» требовалось, по крайней мере сам Алексей искренне считал, что это потребует и разработки соответствующих программ-драйверов. А чтобы окончательно «отвязать» разработчиков прикладных программ от конструкции запоминающих устройств, он предложил специалистам Марка Валериановича прописывать «геометрию» накопителей непосредственно в самом накопителе путем установки специальной микросхемы и дополнительно указывать «отклонения от стандарта» в отдельной служебной записи на самом диске. И в процессе общения с инженерами из Зарайска он выяснил, что советские ученые выражать восторг (или возмущение) могут с использованием весьма замысловатых выражений, причем далеко не всегда соответствующих моральному облику строителя коммунизма. Однако в коне концов обновленный протокол обмена информацией был согласован — и на кафедре Алексея организовалась новая группа, которой как раз и предстояло разработать нужные драйвера. А временно исполняющий обязанности министра Средмаша Михаил Георгиевич Первухин лишь тяжело вздохнул, подписывая смету на этот новый проект. И причины для горестного вздоха были вполне серьезными: в случае, если окажется, что это будет «нецелевым использованием средств», отвечать за это придется лично ему, даже несмотря на то, что он всего лишь ненадолго (как он сам считал) замещал приболевшего Авраамия Павловича. Но смету подписал: ученые Средмаша не просто же так говорили, что этот Воронов лучше всех в стране понимает, какие программы нужны в народном хозяйстве и как именно лучше всего разрабатывать программы для новых ЭВМ…
Перед восьмым марта в гости к Алексею и Соне заехал Пантелеймон Кондратьевич. Скорее всего, просто «по старой памяти», а не по необходимости. Привез подарки Соне (а точнее, для Пашки): кроватку детскую и довольно удобным манеж, полную сумку мягких игрушек. А после ужина все же не удержался и спросил:
— Партизан, ты же знаешь, чем я сейчас занимаюсь…
— Если я не путаю, то в ЦК вы отвечаете за работу с национальными республиками.
— И не только. У меня к тебе простой вопрос, но вопрос исключительно личный: товарищ Мао очень просит поделиться с ним технологиями… атомными, пишет, что атомная бомбы у Китая сильно поможет ему в борьбе с мировым империализмом.
— Если вас интересует мое лично мнение, то я категорически против того, чтобы атомные технологии передавать кому угодно. И особенно я против того, чтобы ими делиться с Китаем товарища Мао. Просто потому что так называемый социализм Мао больше похож на фашизм, и нет ни малейших гарантий того, что он, получив бомбу, не превратится в нашего врага.
— Ну, я тоже так думаю, но некоторые товарищи…
— Спасибо, я попрошу товарища Абакумова с этими товарищами разобраться. Он мне кое-что должен…