— Послушай, партизан… такой, не лезь куда тебя не звали, я все же думаю, что с этим мы и сами разберемся. Тем более что и товарищ Сталин против. А уж дергать Виктора Семеновича… Если потребуется, я его и сам дерну, так что лучше всего забудь, что я тебе об этом вообще сказал. А вот насчет других соцстран ты, мне кажется, парочку полезных советов дать можешь. Вот в Венгрии товарищ Надь сейчас разругался с товарищем Ракоши, и мне кажется, что добром это не кончится: там все почти стройки заводов остановлены, а то, что они теперь производят, Советскому Союзу нафиг не нужно. Но Надь буквально требует, чтобы мы увеличили закупки венгерской продукции…
— А я тут причем?
— Ну ты же придумал, как в Белоруссии кучу всего для населения, для детишек в том числе, производить и куда все это девать, вот я подумал: может ты придумаешь, куда продукцию венгерских фабрик пристроить? Ведь если мы им не поможем… есть мнение, что там может и контрреволюция произойти.
— И вы всерьез задаете этот вопрос мне? Я, между прочим, до сих пор верен завету товарища Ватутина: венгров в плен не брать. Так что мое мнение заключается в том, что нам советские войска из Венгрии нужно вывести как можно быстрее, а на то, что там будет твориться, вообще внимания не обращать. Вы в одном правы: там будет контрреволюция, а сопровождаться она будет морем крови. И лично мне хотелось бы, чтобы кровь эта была не советской, а на венгров мне… я с товарищем Ватутиным согласен на сто процентов. И особенно согласен, если просто посчитать экономику нашего взаимодействия с венграми: по большому счету мы у них покупаем дорогущие автобусы, хорошие, конечно, но очень дорогие, консервы овощные вдвое дороже, чем такие же нам болгары продают, немного одежды, речных судов — но корабли немцы, например, делают лучше венгерских, автобусы… если у них год автобусы не покупать, то сэкономленных денег хватит на новый завод, который автобусов будет делать и больше, и гораздо дешевле. А консервов нам и болгарских вполне хватит.
— Вот хочется иногда тебя, партизан, взять за шкирку и встряхнуть как следует, чтобы ту чушь не порол но я ведь тоже с Ватутиным согласен. Тогда последний вопрос задам: если что, ты со мной к товарищу Сталину пойдешь? Хотя бы подсчеты свои ему покажешь… или как?
— Когда?
— Ну… на днях. Спасибо за поддержку! Но все же надеюсь, что тащить… приглашать тебя к Сталину не нужно будет.
Восьмого марта Алексей снова заехал к знакомому цветоводу в Тимирязевку и снова привез жене в подарок большой букет роз. На этот раз обычного цвета, то есть «чайные»: приятель с раскрашиванием цветов завязал и теперь «увлекался» увеличением количества в лепестках розового масла. И даже добился определенных результатов: хотя бутоны стали размером заметно поменьше, аромали они так, что даже жена соседа на лестницу вышла посмотреть, что же так хорошо там пахнет. А Сона приготовила на ужин какое-то совершенно новое блюдо, тоже весьма ароматное — и получившаяся «гамма» оставила спокойным лишь Павла. В смысле, сын в положенное время просто уснул, а вот все взрослые до поздней ночи обсуждали свои дальнейшие действия: то ли сильно проветрить всю квартиру (ее при этом выморозив), то ли просто спать ложиться в противогазах (которых, впрочем, в доме и не было). Но, похоже, архитекторы, проектировавшие дом, дело свое знали туго, и уже ближе к полуночи в доме остался лишь аромат роз, да и то «запертый» в гостиной.
Но в пятницу все всё равно проснулись невыспавшимися и с легкой головной болью, и это Алексею очень не понравилось: все же у него намечалось совещания по драйверам, причем совместно с разработчиками из нескольких министерств. Однако совещание пришлось отменить: у него внезапно появились совершенно иные заботы. Не особо и срочные, но все же…
Глава 18
Когда на мужчину орет женщина, мужчине это неприятно. Когда орут две женщины, да еще совершенно обоснованно, это неприятно вдвойне. А если они при этом орут вообще шепотом, то это просто страшно. Однако Алексея больше всего опечалило то, как на него смотрела Сона: одновременно виновато и осуждающе.
А разбудил его — примерно в половине седьмого — звонок в дверь. Алексей быстренько вскочил, накинул одежду и выскочил в коридор — и там он столкнулся с Аней, которая как раз работала участковым терапевтом. И которая внимательно осматривала Пашку, лежащего на руках Соны. По счастью, Аня сразу же сказала, правда, не ему, а жене:
— Не волнуйтесь, ничего страшного, просто у ребенка голова болит. Мы сейчас… у вас есть Антипросудин? Дадим ему на кончике ложечки, голова пройдет…