На улице невидимая парочка шла следом за Марьей. Та уверенно стучала каблучками в темноте и не подозревала, что домой идет не одна. Анечка поверить не могла, какую свободу ей подарила невидимость - она подходила совсем близко к подруге, трогала за волосы, а та то и дело их поправляла в полной уверенности, что это ветер. Совсем расхулиганившись, Анечка сдернула шапку у прохожего, на что Анна-старшая погрозила ей пальцем. Девушка только смеялась. Впервые в жизни она чувствовала себя полностью в своей тарелке.
Так троица дошла до дома Марьи. Невидимки проскользнули за ней вслед в квартиру, где Анечка бывала уже много раз, но никогда так, как сейчас - незваной и невидимой. Дома Марья разделась и прошла прямиком в гостиную, где за компьютерным столом сидел Эмиль. Увидев его, Анечка опешила. Первым ее желанием было снять ленту, но бабушка остановила ее жестом. Вместо этого она сама подошла вплотную к парню и долго смотрела на него.
- Так и думала, приворожила она его, - произнесла Анна-старшая, - только не сама, видимо. Кто-то уж больно сильный помог ей в этом, а она взамен их перворожденного обещала. Да, эта твоя красавица-подруга методами не гнушается, - покачала головой колдунья.
Анечка растерянно озиралась вокруг. Ее возлюбленный кружил вокруг Марьи словно птица: снял с нее пиджак и платье и облачил в домашний халатик и заботливо подвязал поясок. Марья же стояла словно кукла и глаз не сводила со своего кавалера. Далее пара проследовала на кухню, где уже был накрыт стол на двоих и зажжены свечи. Колдовская компания тоже была на кухне.
- Может, его расколдовать как-то можно? - робко спросила Анечка. - Я же люблю его.
- Люблю - не люблю, - махнула рукой ведьма, - зачем он тебе сдался. Характер у него рохли да и ходок он. Он же первый с твоей Марьей закрутил, а это уж потом она его и приворожила. Стоят они друг друга. Но счастья им не видать: что на магии построено - держится хрупко, - заключила Анна-старшая.
Анечка с каждой минутой мрачнела. Тяжелым взглядом она смотрела на парочку, сидящую за столом. Анна-старшая обеспокоенно смотрела на внучку.
- Пойдем, Анечка. Сейчас Эмиль мусор пойдет выносить, мы за ним и проскользнем.
Девушка, не отрываясь, смотрела на Эмиля. Резко она набрала воздуха в легкие и изо всех сил дунула на свечи на столе. Огонь потух, но одна искорка проделала короткий путь до занавески, и в ту же секунду начался пожар. Эмиль с Марьей подхватились тушить огонь, но чем больше они старались тем ярче разгоралось пламя. Через несколько минут кухня полыхала полностью, и Эмиль с Марьей выбежали из квартиры, спасаясь. За ними проскользнули и две Анны.
Обратную дорогу осилили молча. Около дома стояло необычное для позднего вечера оживление: несколько скорых и соседи кучками были равномерно распределены по двору. Анечка подошла к толпе, не снимая ленты-невидимки. Посередине круга лежал мужчина. Тот самый, который утром спешно гладил свою рубашку на непослушной доске.
- Умер. Сердечный приступ, - доверительно сообщила группе одна из старушек.
Анечка оторопела - уже утром она точно знала, что мужчина скоро умрет, но и предположить не могла, что скоро случится уже этим вечером. Она начала было укорять себя, что не смогла ему помочь, но тут же себя одернула: бедняге оставалось совсем недолго, и она тут ничего поделать не могла.
Дома Анечка обнаружила себя в полном одиночестве. Анна-старшая исчезала так же внезапно, как и появлялась. Девушка разделась и уставилась на себя в зеркало. Что-то поменялось в ее облике за последние сутки, с тем пор как бабушка неожиданной визитером оказалась в ее кухне. Щеки порозовели, а глаза как будто стали синее. Взгляд стал яркий и как будто хищный. Анечка провела руками по волосам. Такой она нравилась себе гораздо больше.
Следующий день Анечка встретила с тяжелой головой. Всю ночь она ворочалась, а сны были до того похожи на реальность, что казалось, что она и не спала вовсе. На кухне она обнаружила горячий кофейник, полный свежего напитка и целую гору оладий. Ничуть не удивившись, она позавтракала и отправилась собираться. Перед зеркалом она заплела косу и уложила ее большим караваем по голове. Взяла с вешалки старенькую дубленку, надела ее наизнанку и подвязала лентой-невидимкой.