– Да, Юрий Николаевич, он весьма будет полезен для вас в новом проекте, – подтвердил слова юноши Шапников.
– Мне кажется, вы на этот раз ошибаетесь, Александр Дмитриевич. Этот юноша утверждает, что он эксперт по левитации, понимаете – по ле-ви-та-ции, – Кузьмин в запале, казалось, забыл, что разговаривает со вторым лицом государства. – Я не знаю, что он вам наплел, но левитации не существует.
– Юрий Николаевич, я прекрасно осведомлен, чем занимается Андрей Иванович, – дав выговориться инженеру, произнес Шапников. – Могу заверить вас, он один из лучших в своем деле. Именно поэтому я его и послал к вам. Мы очень надеемся, что вы найдете общий язык. Вам, Юрий Николаевич, выпадает уникальный шанс, как сказал один наш поэт «сказку сделать былью». Так что, дорогой Юрий Николаевич, дерзайте, вы наш последний шанс. Ведь никто, кроме вас с этой задачей не справится. И кстати, я направил к вам ещё одного специалиста.
– Да, она уже была здесь – сказал Кузьмин и почувствовал, как опять начал краснеть.
– Ну, вот и хорошо. Вы уж сильно на нас не серчайте, Юрий Николаевич, что совсем не даем вам отдохнуть, но сроки буквально душат. Ещё раз желаю вам удачи, если возникнут какие-нибудь вопросы, звоните. До свидания, Юрий Николаевич, – произнес Шапников.
– До свидания, Александр Дмитриевич, – попрощался Кузьмин.
– Вопрос исчерпан? – поинтересовался Соловьев.
– Давайте договоримся сразу, Андрей Иванович. Вы оставите свою иронию за воротами нашего учреждения. Коллектив у нас хороший, слаженный, чтобы влиться в него, надо будет соблюдать правила и традиции, которые в нем сложились. Уважение к друг другу – основное из правил. Прошу вас запомнить это, – официальным тоном произнес Кузьмин.
– Хорошо, я учту. Только зря вы сочли мою манеру разговаривать, за иронию или попытку задеть вас. Просто, когда говоришь людям, чем я занимаюсь, на тебя смотрят, как на душевнобольного, отсюда и выработалась такая своеобразная манера разговора, – ответил на замечание Соловьев.
– Да, действительно, как-то нехорошо получилось, – согласился Кузьмин, вспомнив свою реакцию на слова юноши. – Знаете, трудно поверить в то, что противоречит законам физики. Тем более, когда об этом говорит такой молодой человек, – словно оправдываясь, проговорил хозяин кабинета.
– Между прочим, мне тридцать пять лет, – усмехнулся Соловьёв.
– Не может быть? Вы старше меня на три года? – не поверил своим глазам Кузьмин и не удержался, чтобы не взглянуть в зеркало, которое висело сбоку на стене. Я дал бы вам не больше двадцати и то с натяжкой.
– Знаю, мне даже в магазин приходится ходить с паспортом, если надо купить что-нибудь крепче газировки, – посетовал Соловьев. – Это, так сказать, побочный эффект моей работы.
– Неплохой эффект, – позавидовал Кузьмин.
– Хорошего тоже мало, приходится всё время доказывать, кто ты на самом деле, а это раздражает, – не согласился Андрей.
– И все же мне хотелось бы знать, как вы сможете помочь строить воздухопланы? – задал вопрос Кузьмин.
– Смотрите, – Соловьев закрыл глаза. По его лицу было видно, что Андрей полностью сосредоточен. Вдруг со стола Кузьмина стали подниматься вверх предметы: сначала был карандаш, потом ручки и документы, лежавшие на столе. Затем в воздух взмыли более тяжелые вещи, но что добило Кузьмина – так это стулья, которые оторвались от пола и парили на уровне глаз.
– Фантастика, – зачаровано произнес Кузьмин, с раскрытым ртом наблюдая за застывшими в воздухе предметами. Повисев несколько секунд, вещи стали медленно опускаться на свои места.
– Если бы не видел своими глазами, ни за чтобы не поверил, – восторженно прошептал Кузьмин. – Как это у тебя получается?
– Очень долго рассказывать, и без обид, ты навряд ли поймешь? – постарался уйти от ответа Соловьев.
– А все-таки, если в двух словах, – не отставал Кузьмин
– Я делаю вещи легче воздуха.
– А…?
– Предупреждал же, что не поймешь, – недовольно сказал Андрей.
– Как легче воздуха? Как можно сделать стул легче воздуха? – не сдавался хозяин кабинета.
– М-м-м, – вздохнул Соловьев, – если очень, подчеркиваю, очень упростить, то я переношу массу предмета в другое измерение, не теряя при этом связь с формой, которая остается здесь. Понятно?
– Нет, – честно признался Кузьмин. – Но раз ты обладаешь такими способностями, зачем нам что-то придумывать, если можно перемещать предметы без всяких конструкций.
Андрей ещё раз тяжело вздохнул, мирясь с мыслью, что без объяснений его не отпустят:
– На самом деле возможности человека ограничены. Силы, затраченные мной на демонстрацию, пришлось взять из запасов, которые я накапливал довольно длительное время. Чтобы восстановить их, мне придется потратить несколько минут. А ведь я не сделал ничего существенного, более сложные заклинания опустошили бы меня за секунды. Представь, какая-нибудь критическая ситуация, а я потратил силы. Это … можно сравнить с тем, что ты летишь в самолете, а на самой большой высоте закончилось горючее. Поэтому во время постройки аппарата я буду вплетать кое-какие заклинания в его конструкцию, и у него будет больше шансов взлететь в небо.
– Не могу поверить, – развел руками Кузьмин. – Слушая тебя, у меня появилось ощущение, что я попал в другой мир, вернее в сказку, где есть всё маги, колдуны, волшебство. И знаешь? Меня распирает двоякое чувство, с одной стороны хочется закричать от восторга, или обозвать тебя самыми нехорошими словами.
– Я привык к такому, – улыбнулся Соловьев. – Но чем быстрей ты поверишь, тем легче нам будет работать. Вы ещё не заметили, но мир меняется, и эти изменения происходят все быстрее и быстрее, а мы с вами поможем человечеству сделать этот переход менее болезненным.
– Андрей Иванович, вы со мной разговариваете, словно агитируете. И ещё, мне кажется в последнее время люди, которые приходят по рекомендации оттуда, – Кузьмин указал пальцем вверх, – что-то не договаривают. Вечно какие-то недомолвки, намеки, но стоит мне спросить о чем-то конкретном, ссылаются на закрытость информации. Уверен и вы поступите также, но все же я спрошу. О каком переходе я слышу в последнее время?
– Юрий Николаевич, поверьте, мне очень хочется все вам рассказать, но без разрешения, я не вправе это делать, – ответил Соловьев.
– Ладно, думаю, предварительная беседа закончена, посмотрим, Андрей Иванович…
– Если можно называйте меня просто Андрей, или на крайний случай Соловьев, – перебил Кузнецова Андрей.
– Хорошо, – согласился хозяин кабинета, – так на чем мы остановились?
– Вы хотели на что-то посмотреть, – подсказал Соловьев.
– Посмотреть? На что посмотреть?
– Не знаю, – пожал плечам Андрей.
– А, вспомнил, посмотрим, какой ты в деле, – произнес Кузьмин. – Когда вы … ты готов приступить к работе?
– Как только будут готовы детали будущей каркасные детали конструкции воздухоплана.
– А до этого, чем думаешь заниматься? – поинтересовался Кузьмин.
– Буду помогать в проектировании, я по образованию инженер-конструктор окончил авиастроительный институт, – ответил Андрей.
– Теперь понятно, почему вас послали к нам.
– Вы ошибаетесь, это как раз имело второстепенное значение, – возразил Соловьев.
– Тогда позвольте полюбопытствовать о первопричине, заставившей прийти к нам?
– Моё второе образование.
– Хм, какое?
– Магическое, – в голосе Соловьева появилось скрытое раздражение.
– ???
– Надеюсь, вы не думаете, что свои знания я получал в лесной чаще, живя в избушке с пучками трав и летающей ступой в углу? – усмехнулся Андрей.
– Да, вроде этого, – почесав затылок, признался Кузьмин.
– Нет, Юрий Николаевич, волшебству сейчас обучают почти, как в институте.
– А много вас? – не удержался Кузьмин.
– Настоящих обладателей дара мало. Это … как искра загорится, и если не подбросить сухой травы – потухнет. Человек перестает верить в свои возможности, а часто прячет их, чтобы не отличатся от других. Быть не таким, как все очень трудно. Не у всех хватает духа выдержать испытание даром, – печально произнес Андрей.
– Закончили вы школу магии, выдали диплом …
– Нет, дипломов не дают, как и других документов, подтверждающих моё второе образование. Такие бумажки нужны шарлатанам, да и что там писать, Соловьев – маг третей степени, – ответил Соловьев. Он сделал небольшую паузу прежде, чем продолжить: