Правда, сам Алексей имел в виду газогенератор не автомобильный и вообще «древний», вроде патент на него был выдан в СССР еще в конце двадцатых — и этот агрегат вообще варился из двух труб. То есть там еще кое-что по мелочи приваривалось, но такой — исключительно простой в изготовлении — в мастерской сделать было уже возможно. А так как на автомобиль его ставить никто не собирался, то топку на нем можно было сделать из огнеупорных кирпичей и проблема прогара вообще исчезала. Причем придуман он был не для того, чтобы конструкцию упростить или эффективность поднять, а чтобы резко сократить в генерируемом газе количество смол, способных очень быстро загубить любой мотор. Но тогда, в двадцатых, агрегат не «взлетел»: ему для работы требовались не только дрова, но и много древесного угля, что делало его использование (в качестве автомобильного генератора) крайне неудобным. Но для «стационара» уголь нажечь было вполне возможно, особенно когда вокруг много леса, а работы для людей особой и нет — так что с товарищами Алексей начал одновременно строить и вагранку, и газогенератор. Причем строил он это, про себя постоянно хихикая: чтобы любая из печек работала, нужно было обеспечить довольно сильное дутье воздуха в них — а для компрессоров требовалось электричество. Которое (вместе с небольшими турбокомпрессорами, снятыми все с того же «Юнкерса») бралось с аккумуляторов ветровой электростанции. Пока бралось: Алексей все же надеялся, что с его знаниями и опытом он и утопленный бензиновый электрогенератор запустить все же сумеет.
Втроем все намеченное выстроить у них вряд ли бы получилось, но комсомольский босс, которому Пантелеймон Кондратьевич велел «помогать юному партизану в работе над тракторным производством». Просто мобилизовал три десятка городских комсомольцев (которым в городе все равно было просто нечего делать) — и в середине ноября, когда к Приреченской притащили на буксире немецкую мастерскую, все задуманное уже было выстроено. И даже было запасено довольно много древесного угля, для которого комсомольцы выстроили отдельный (землебитный, чтобы уменьшить вероятность пожара) сарай. Так что осталось просто все это хозяйство запустить… ну а как «из ничего сделать трактор», Алексей хорошо знал. Потому что все это он довольно неплохо изучал «в прошлой юности». Он вообще столько всякого разного изучал, что иногда и сам удивлялся — а занялся он «накоплением знаний» из-за того же перехода. То есть не из-за него, но… из-за него.
После того, как Йенс ему довольно подробно рассказал, где в переходе можно безбоязненно ходить, Алексей стал часто просто гулять там, изучая «доступные окрестности», и во время очередной прогулки он неожиданно встретил молодую улыбающуюся девчонку. Причем неожиданным было как раз то, что она улыбалась: он уже с довольно многими «постоянными обитателями перехода» встречался, но все они были какими-то… мрачными и безэмоциональными, а девчонка просто валялась на большой каменном столе возле крошечного магазинчика и улыбалась, периодически что-то вроде даже напевая. Еще было немного странно, что обета она была все же не в купальник, а… скорее, в белье, причем довольно старомодное.
— Привет, — поздоровался с ней Алексей, почему-то даже не ожидая ответа. Но девчонка, все так же с улыбкой на лице, повернулась к нему:
— Сам привет. Ты тоже через переход сюда в гости пришел? А из какого года? Мне рыжая тетка сказала, что сюда из разных лет люди ходят… то есть я так ее поняла: ее английский был наверное не лучше моего, а других языков я вообще не знаю.
— Через какой переход?
— Ну такой, как подземный, только круглый… хотя эта тетка сказала, что у каждого он по-своему выглядит…
Они тогда проговорили часа два, а затем девочка, сказав, что ее Галей зовут, поторопила его вернуться:
— Ты сейчас возвращайся, а завтра снова приходи. Я тут каждый день… теперь, тут хорошо. У нас декабрь и холодно, а я вообще загораю на солнышке. Но только сейчас уходи, ладно? Тетка говорила, что если вовремя не вернуться, то снова в тот же день попасть уже не выйдет, а мне одной тут плохо. Только ты обязательно приди, хорошо? Я буду очень сильно ждать.