Не превратился. Непонятно, что в конце концов сыграло решающую роль, но молчаливое противостояние закончилось внезапно. Первыми насторожились маги, едва почувствовали, как защита ворот ослабела и медленно истаяла. Был это знак покорности или ловушка, времени раздумывать не осталось, ворота открылись, выпуская всадников. Кажется, намек в городе поняли еще до того, как он был сделан.
Процессия впечатляла. Ее возглавляли не офицеры гарнизона или гвардии, и уж тем более не обыкновенные гонцы с каким-нибудь посланием. Впереди ехал Первый лорд Совета, хотя не все узнали его сразу из-за маленькой уловки опытного придворного — глава Совета примчался в самом скромном одеянии, какое сумел найти в своем драгоценном гардеробе. Слез с коня на положенном расстоянии, прошел оставшийся путь пешком и склонился в нижайшем поклоне. Роланду успели доложить, что Совет в большинстве не слишком потакал семейству Экхарт, и король позволил себе сдержанную любезность:
— Благодарю за встречу, правитель Белмар, — он подавил едва не прорвавшуюся иронию, и указал его светлости место в своей новой свите, — следуйте за мной, вы понадобитесь.
Еще один приказ был отдан командиру столичного гарнизона:
— Закрыть город, никого не выпускать. Окружить замок, чтобы и мышь не проскочила, иначе…
Взгляд Роланда, сосредоточенный и удивительно спокойный, обещал убийственные неприятности, если приказ исполнят плохо.
Но прежде, чем король приказал своей армии войти в город, случилось еще кое-что, почти незаметное среди множества более ярких событий. Шестеро всадников окружили Райна Экхарта. У него не забрали меч, Роланд велел действовать тихо и обойтись без унижений и публичных драм. Да и что мог поделать юноша, пусть оружие и осталось при нем, против пятерых бывалых бойцов и одного мага? И против слов женщины, которая до последней минуты оставалась рядом и облекла свой приказ в просьбу.
— Райн, они отвезут тебя в Академию и будут охранять, как пленника, — сказала Кассандра, — Но я прошу тебя, подчинись и не делай ничего против воли Роланда. Не ради меня, а ради твоего отца и доброго имени нашего рода, которое все еще не безнадежно. Ты ведь понимаешь, почему они это делают?
— Да, — младший принц медленно кивнул, — Но если король захочет, чтобы я выступил против отца… Я не смогу, хоть и знаю, в чем его вина…
Его глаза переполняла печаль и решимость.
— Тебе и не придется, — Кассандра чуть улыбнулась, а потом снова стала серьезной, — прости, когда я позвала тебя с собой, я не думала, до чего дойдет. Мне жаль. Я позабочусь, чтобы тебе не причинили вреда…
— Не надо, я все знал. Это самый честный исход.
Райн подал знак начальнику конвоя, означавший, что отныне он пленник короля и не окажет сопротивления.
Королевские войска разделились. Это для сражения людей было всего ничего, а чтобы попасть в Алуа быстро и без столпотворения, и половины оказалось много. Часть из них собирались войти в столицу здесь, а часть отправилась к Портовым воротам, иначе дело обещало затянуться надолго. Пока мимо проносились всадники и шагали лучники, а "приписанные" еще лордом Виларом телохранители терпеливо ждали поблизости, придерживая лошадей, Морис прямо на траве вытряхивал из своей парижской сумки снаряжение, которое могло пойти на пользу в ближайшем будущем. Кассандра принимала смертоносные и не очень вещицы и отправляла по местам. Одежда на ней, конечно, была не самая подходящая для такого снаряжения, только куртка по-прежнему исправно маскировалась под цвет пейзажа (вот и сейчас окрасилась в расцветки летней травы и васильков). Запасные обоймы неудобно распирали карманы, но хоть не вываливались. Несколько оставшихся из запаса гранат предстояло таскать Морису (припомнила ему злопамятная подруга, как он перед отбытием сюда покрутил пальцем у виска, услышав, что она хочет их взять с собой). А вот прочные тросы со всякими штучками, о которых не слышали в этой стране высоких стен и волшебства — вещь ценная и необходимая, хоть пока городские ворота и открыты нараспашку. Магия, конечно, дело мутное, но через крепостные стены, не обремененные колдовскими ловушками, гостям из другого мира лазить уже доводилось.