Сюда пришли сразу двое, тот, что старше — мастер розыска, а молодой, судя по медальону — маг. Принцу даже польстило такое вниманием. С другой стороны, и дело у них не о краже побрякушек из ювелирной лавки. Пока внимание ограничилось тем, что главному заговорщику вытерли кровь и чем-то смазали следы побоев наглого громилы по имени Морис, которого они, похоже, нисколько не осуждали. Но перед этим до унизительности тщательно обыскали пленника, а потом усадили в кресло напротив стола и приковали руки к подлокотникам легкими браслетами, лишившими его всякой возможности причинить вред себе или другим.
Размышления лорда Экхарта прервал приход короля. Встать с кресла пленник не смог, поэтому, в отличие от остальных, остался сидеть. Роланд выглядел спокойным и даже умиротворенным, недавней ярости не осталось и в помине. Значит, лично для него сегодняшний день и в самом деле обошелся малой кровью. А следом в приоткрытую дверь ввинтилась эта мерзкая девка, уже принаряженная в здешнее платье, но все равно чужая и странная. Как нелепо, тоскливо подумал принц, он так хотел узнать от девчонки, которая теперь-то уж наверняка скоро станет королевой, что за Кассандра такая появилась в свите Роланда. И вот теперь его желание сбылось сверх всякой меры — эта особа с чудовищным упорством навязывала ему свое общество. Ее дружок, от кулаков которого до сих пор сводило челюсти, вскоре заявился тоже.
Солдаты покинули кабинет по приказу короля — на допросе могло прозвучать такое, чего не следовало знать случайным людям. Остальные расположились поудобнее. Роланд занял свое привычное место, Кассандра и Морис пристроились на диванчике у окна, не претендуя на главные роли. Дознаватели о чем-то доложили королю, и тот разрешил приступать к работе. Секретарь немедленно взялся за перо.
Сыщики начали издалека. Лорд Экхарт для приличия заупрямился, но это продлилось недолго и закончилось после того, как молодой маг подошел поближе и произнес заклинание. Кассандра с удовлетворением заметила, что сопротивление сразу ослабло, а разговорчивости прибавилось. Принцу пока почти не задавали вопросов, лишь слушали, как он пространно повествует о том, с чего все началось и что из этого вышло. Ничего необычного, и уж тем более ничего нового во всей этой истории не было. Цели и средства оказались старыми, как мир и однообразными до скуки. Принц рассказывал о подкупах, убийствах, угрозах, потихоньку проясняя много странных событий, случившихся за последние месяцы.
— Кто? Имена всех, кто имел к этому отношение…
Он начал перечислять, начав, как ему и предложили, с тех, кто готов был поддержать заговорщиков в любом случае, потом перешел к тем, кто выступил бы с ними при условии, что о смерти Роланда будет достоверно известно, а закончил теми, кто поддержал бы клан Экхартов только в законной борьбе за трон.
— Во сколько вам это обошлось? — вмешался в допрос Роланд, — Хотелось бы знать, почем нынче мои приближенные.
Он назвал. Кассандра не знала здешних "расценок", но, судя по уважительно поднятой брови короля, выходило, что если кто-то и согласился его предать, то хотя бы "за дорого". А кое-кто не согласился — и тоже вышло дорого.
Допрос шел своим чередом, ближе к концу добрались до событий последней ночи. Лорд Экхарт и сам не сразу узнал, как общался его сын с леди Эсперенс. Последние часы в замке в роли хозяина, а не пленника он провел совсем в другом месте, но именно на этом этапе повествования он почувствовал себя особенно неуютно под холодным, презрительным взглядом короля. Впрочем, об этих часах он и сам мог рассказать много интересного. О том, что случилось помимо так и не сложившегося разговора между Рессом Экхартом и Адельгейдой. Пару раз магу пришлось усилить воздействие, чтобы развязать язык принцу по каким-то особо пикантным вопросам, а потом процесс застопорился. И застопорился он на простом вопросе — вы рассказали обо всех? Выходило, что не обо всех. И не обо всем.
— Сильная защита, я не могу сломать, — растерянно признался маг, как будто сам больше всех удивился такому обороту дела, — поднажму сильнее — и он будет доживать свой век растением.
Перспектива превратиться в растение не оставила принца равнодушным, но мелькнувшая в его глазах паника свидетельствовала и о том, что ничего поделать он не может. Он скривился от боли, когда под ладонью мага на мгновение полыхнул свет, и чуть слышно вздохнул с облегчением — его оставили в покое.