Кассандра одним движением развернула стул задом наперед (даже, кажется, не заметив его тяжести), боком уселась перед заговорщиком, закинув ногу на ногу и сцепив пальцы на резной спинке, и на всякий случай поставила в известность:
— Вы знаете, что врать мне на допросе — плохая примета? Потом обычно портится здоровье!
Принц ничего не ответил, просто сидел молча, даже не пытаясь побороть мучительную слабость и нахлынувшую тоскливую апатию. Свой допрос герцогиня начала странно — спросила, как его зовут, откуда он родом, уточнила кое-что из того, о чем говорилось раньше. Старший дознаватель стоял рядом и удовлетворенно кивал, выслушивая ответы.
— Теперь спрашивайте, о чем хотели, — разрешила Кассандра.
Сыщик не замедлил воспользоваться предложением.
— Кто участвовал в заклинании "круг истины"?
— Я, мастер Алорни, мастер Наро из Забытого города, лорд Халтор.
— Лорд Халтор — это маг, убитый сегодня ночью леди Эсперенс?
— Да.
— Что вам сказали в круге истины?
— Цель.
— И какова же цель?
— Вернуть утраченное. Леди Экхарт, моя дочь, смелая и мудрая королева, займет место трусливого захватчика и явит стране истинное величие. Все — ради этого.
— Дальше!
— Я должен ждать помощи, что бы ни случилось.
— Чьей помощи?
— Мастер Наро доставит источник силы, который поможет нам победить…
— Дальше!
— Больше ничего.
У обоих дознавателей едва не отвисли челюсти. Роланд будто невзначай прикрыл лицо ладонью, пытаясь не подать виду, что чуть не засмеялся.
— И это все? — возмущенно буркнула Кассандра, — надо было тратить ценный препарат, чтобы услышать, как этот хмырь обзывается?
Больше беседовать с заговорщиком стало не о чем, как ни пытались собравшиеся мастера своего дела подвигнуть его еще на какое-нибудь откровение. Король велел позвать стражу для сопровождения пленника, сыщики собрали исписанные секретарем листы и откланялись. Морис нацелился следом, а Кассандра осталась еще на минуту, когда к ней подошел Роланд поблагодарить за помощь.
— Слушай, а это правда, что твоя покойная невеста была такая великая и мудрая? — не утерпела она.
— В жизни не слышал большей нелепицы! Девица как девица, но до гениальности ей было как до звезд. Я уж не стал при ее отце… Ох!
Последнее относилось уже не к Дальенне. Судя по звукам голосов за приоткрытой дверью, в большой приемной у кабинета собралось немало народа. Роланд понял, что легко не отделается. Да, он сам велел уведомить о своем возвращении министров и доставить их в замок — докладывать, о чем положено, но только теперь почувствовал, как сильно устал и сколько, должно быть, накопилось дел. Придется напоминать подданным, что сегодня его величество не расположен к их многословию.
Кассандра тут же ускользнула, на прощанье пожелав удачи. В дальнем углу кабинета осталось стоять кресло, где сидел во время допроса лорд Экхарт, и Роланд подумал, что надо бы приказать убрать отсюда этот лишний предмет интерьера. Подальше. А еще лучше — выбросить. Хоть принц лишь догадывался, как беседовал его сын с Адельгейдой, но, повинуясь силе розыскной магии, рассказал и о догадках. Да и другие дознаватели успели поболтать с очевидцами-охранниками, угодившими сначала в плен, а оттуда прямиком в цепкие объятия стражей порядка. Сыщики не замедлили уведомить Роланда, чьи рукам и ногам обязана кровоподтеками его невеста. То, что услышал король, вызвало у него сильнейшее желание развесить эти руки и ноги на кольях посреди городской площади.
Впрочем, украсить собой какой-нибудь столичный квартал Рессу Экхарту не грозило. Уже много лет на землях Диасты в этом смысле все делалось просто и без затей — голову с плеч и дело на дальнюю полку в судебном архиве. Затеи весьма тошнотворного свойства, конечно, тоже случались, но давно, еще до того, как один из прежних королей упразднил такие зрелища. Этот выдающийся монарх отличался сильнейшим пристрастием к чистоте и порядку, поэтому запретил "поучительные примеры" в виде выставленных напоказ частей тела казненных преступников, справедливо полагая, что зловонный эффект напрочь забивает воспитательный. Не все его потомки оказались такими чистюлями как лично, так и в масштабах страны, но однажды отвергнутая традиция не вернулась. В конце концов, преступникам и в самом деле без разницы, выставят их отрубленную конечность на площади или зароют в отдаленном лесочке, а дышать городским воздухом после "реформы" стало не в пример приятнее.