Что случилось в Салабрике или где-то поблизости, добрался ли туда король или остановился где-то еще, никто сказать не мог. Но после разгрома Большого моста ни у кого из посвященных в тайну Перехода не осталось сомнений — Далекие звезды напомнили о себе в этом мире. Королева заявила о желании завтра же ехать в Амилар. Стражи предупреждали о чем-то в этом роде и обещали помощь, если опасность станет неминуемой, а значит, они должны помочь разыскать Роланда и справиться с чудовищной опасностью. Только они смогут остановить вторжение, если оно уже началось. Если его вообще кто-то может остановить, так это те, в чьей власти открывать и закрывать проходы в другие миры.
Ближе к полуночи королева заснула на широкой лежанке в углу. Там же, примостившись с другого краю, спала Веллита, из всех четверых самая уставшая за минувший день. Кассандра вышла в соседнюю комнату и прикрыла дверь. Морис сидел за столом, задумчиво разглядывая что-то в чайной чашке. Что на дне посуды повергло его в такое глубокомыслие, женщина уточнять не стала, лишь сказала:
— Выезжаем утром? Хорошо, что я нашу одежду в замке не бросила, в здешних оборках далеко не уедешь.
— Да, верно. Мне всегда нравились твои штаны, которые то и дело меняют цвет.
— Остряк!
— Кстати, — сказал Морис, — а не съездить ли нм самим? Адельгейде ни к чему бросаться, сломя голову, в эту авантюру!
— Почему?
— Она королева, от нее слишком многое зависит.
— Так уж и слишком? — фыркнула Кассандра, — Этой стране сколько-то там тысяч лет, и до прошлого месяца она неплохо обходилась без малышки Адель!
— Если так рассуждать, то и Роланд ни к чему. Неужели ты не видишь, кто-то хочет убрать их обоих?
— Прежде, чем решать за других, спроси, чего она хочет. Например, хочет ли жить и править, зная, что не пошевелила и пальцем, чтобы ему помочь? Сидела и ждала, пока… не дождалась!
— А если мы ее погубим?
— А если нет?
— Но так нельзя!
— Можно! — на мгновение в ее глазах вспыхнула ярость и собственное, никуда не сгинувшее отчаяние, — Оставь ее в покое, пусть делает, что считает нужным, у нее хватит на это по крайней мере власти. И если ты задумаешь ей помешать, знай — я постараюсь помешать тебе!
Это было не предупреждение, а вызов. Она сказала "постараюсь" только из вежливости. Морис отлично помнил — хоть с виду Кассандра и кажется раза в два слабее его, это самая обманчивая иллюзия на свете…
…Хлипкий замок сорвался, дверь отлетела внутрь с первого же удара — повезло, что здесь не гранд-отель, на прочность и надежность никто не разоряется. И прислуга догадливая, сказано проваливать — они и проваливают. Морис ввалился в темную прихожую, бросился дальше, туда, где горел свет.
Маленькая комната, тусклый экран дальней связи над столом, спальня… Ну и порядок, ни соринки, постель не измята, а ведь постоялица жила здесь два дня! На полке среди вещей цепким, привычным взглядом выхватил самое серьезное — свернутый ремень с кобурой, запасные обоймы в ряд.
Следующая дверь распахнута, в ванной включены лампы, все на виду — и желудок на мгновение скручивает спазмом. Морис видел такое и раньше, и много хуже, страшнее, безнадежнее, но каждый раз это повторялось снова и снова — мимолетное, но острое ощущение паники от необходимости прикоснуться к тому, что недавно текло жизнью по чьим-то венам.
Кассандра Экхарт лежала в ванне, безмятежно откинувшись на спину, глядя в пространство спокойными, чуть затуманенными глазами. Вода еще не пресытилась алым, лишь помутнела, не скрывая на женщине почему-то не снятый халат — неужели чтобы не смущать тех, кто вытаскивал бы ее отсюда утром? Тоже, нашла застенчивых…
Она увидела вошедшего, и взгляд ожил, наполнился тоскливой досадой и даже скукой. Разглядела форму здешней полиции, вздохнула и снова стала безучастной. Морис знал, что она его слышит, и, вытаскивая из воды, объяснил:
— Считайте, что я жутко невоспитанный, вломился без приглашения… Но я терпеть не могу, когда в мое дежурство случается такое!
Он изрядно промок, расплескал содержимое ванны, но все-таки подхватил дамочку половчее вместе с ее халатом и потащил в комнату, оставляя на полу мутно-бурые подтеки, в которых таяли, растворялись новые красные капли.