— Роланд, нет!
— Что случилось?
И в самом деле, что? Он всего лишь слегка приобнял ее, как и полагалось. Возможно, чуть крепче, чем следовало, но уж конечно, не так, как недавно ее стиснул в объятиях совершенно незнакомый тип. И все же именно сейчас нахлынуло ощущение, будто рушатся преграды, будто в происходящем между нею и королем есть еще какой-то смысл кроме, собственно, танца. Или Роланд со всеми женщинами такой?
— Ты ошибся, я не одна из твоих придворных дам, — сухо сказала леди Эсперенс.
— В каком смысле — моих? — еще больше опешил ее партнер, — штат придворных дам полагается королеве, а не мне!
— Тебе лучше знать. Я видела, куда ведет потайной ход в замке!
— Вот в чем дело! — понял Роланд и усмехнулся — Глупо отпираться, я действительно не раз пользовался тем ходом, хотя справедливости ради учти, придумал его не я, а кто-то лет за триста до меня. Но если ты думаешь, что я решил… Адель, одно дело — интрижки с дамами, которые знают цену таким интрижкам, но обесчестить девушку, да еще обманом, силой — это слишком даже для такого чудовища, как я!
Кажется, подозрение всерьез задело его. Адельгейда подумала, что вроде бы не сделала ничего плохого, но почему именно она снова чувствует себя бестактной и глупой? Впрочем, Роланд не казался смертельно обиженным и не собирался уходить. Он прислонился к каменным перилам и с интересом поглядывал на растерянную обличительницу, старательно сдерживая улыбку.
— Прости, — сказала она, — я ничего не знала о тебе, кроме… того потайного хода в замке, и напридумывала всяких глупостей. И ты вовсе не чудовище.
Роланд не выдержал и засмеялся.
— Что еще?! — возмутилась Адельгейда.
— Разговор становится не вполне пристойным, но все-таки, можно поподробнее, какие именно глупости ты обо мне придумала?
— Ничего особенного!
Не сознаваться же, что свои познания о "пороках" она вынесла в основном из романов, а их авторы бессовестно уклонялись от описания подробностей. Хуже того, он ведь, наглец, обо всем догадался, отчего она смутилась еще больше. И как его, такого сообразительного, ухитрились свергнуть?
— Тогда, может быть, перестанешь меня подозревать в коварных замыслах? — предложил Роланд.
— Я и не подозреваю, — ответила Адельгейда, мысленно добавив "просто иногда не понимаю".
С нижнего пролета лестницы раздались аплодисменты. Компания, собравшаяся внизу, махала и кричала что-то одобрительное — не иначе, эффектное выступление заметили и оценили. Возможно, последовавшую за ним сцену тоже. Роланд помахал в ответ и протянул руку партнерше:
— Леди обещала мне танец?
— Да…
На сей раз музыка была совсем другой, плавной, похожей на печальные песни жителей жарких земель у далекого южного моря. Теплые пальцы короля слегка сжали руку девушки, он обнял ее за талию, увлекая в это странное здешнее подобие танца без смысла и сложных фигур, но от которого почему-то так колотилось сердце. А потом она услышала его голос, совсем близко, у самого уха:
— Ты ведь и правда ничего обо мне не знаешь…
— Но ты ничего и не рассказывал…
— Я не думал, что ты захочешь слушать.
— А если захочу?
— Тогда слушай. Однажды у короля и королевы родился сын…
Медленное, незатейливое кружение завораживало, заставляло забыть обо всем на свете. Роланд тихо рассказывал историю, похожую на забавную сказку, выдуманную минуту назад, и Адельгейда вдруг почувствовала, что теперь уже отчаянно не хочет, чтобы все это закончилось — и музыка, и смешная история, которую нашептывал мягкий, ласковый голос. Их разделял только шаг, но какая-то сила непреодолимо подталкивала сделать этот шаг, прижаться к его груди, уткнуться в плечо, почувствовать, как его пальцы зароются в ее волосы, как…
Вопли и отборная брань разбили наваждение. Девушка вздрогнула и осторожно взглянула на короля. Понял ли он, о чем она думала? Если да, то не подал виду, за что ему большое спасибо. Она обернулась на шум и сразу все поняла. Эмма, Наташина сестра, свалилась с лестницы, скатившись через половину пролета. Теперь она восседала на белых ступенях и произносила непонятные слова, не обращаясь ни к кому конкретно. Смысл этих слов вряд ли был цензурный, так что не стоило интересоваться переводом. Возле Эммы мгновенно оказалась Наташа и еще какие-то люди. Потом появилась Веллита и опустилась рядом на колени. Бесцеремонно подняв подол пострадавшей, она осмотрела ногу и сообщила: