— И не девственница! — хмыкнул второй.
— Королю не обязательно превращаться в заложника традиций! К тому же он, в отличие от принцессы, обещал подумать, а не смеялся, как сумасшедший…
На Адельгейду будто выплеснули ведро с ледяной водой, столкнули с сияющих вершин придуманного счастья на грубые камни неприглядной правды. Она посмотрела вниз и заметила взгляд Роланда, устремленный на Кассандру. Заинтересованный? Ну конечно, заинтересованный и оценивающий. У невольной соперницы от разочарования и обиды сжалось сердце. Роланд был так внимателен, даже минуту назад, так добивался ее расположения, и что? Нет, конечно же, он, беседуя с Кассандрой, не позволял себе ничего лишнего, но девушка уже давно поняла, что он не из тех, у кого все мысли и чувства написаны на лице. Даже искра любопытства в его глазах могла свидетельствовать о многом, а эта искра, определенно, была.
Можно придумать сколько угодно причин для его интереса к эффектной чужеземке. Например, королю предстоит везти ее в столицу, возможно, сражаться рядом с ней и ее спутником, людьми, о которых он почти ничего не знает. Но Кассандра — молодая, ослепительная женщиной, лишенная всякой робости и не связанная никакими условностями. Она не скрывает своих отношений с Морисом, но кто знает, что придет ей в голову? Кто вообще скажет, что считается непредосудительным в их мире? Адельгейде стало отчаянно стыдно за свой порыв после возвращения, когда она с такой нежностью обнимала Роланда. Пусть ничего не сказано и не позволено, этот лицемерный тип добился своего, она не смогла утаить, как сильно ее тянет к нему. Списать на то, что она была не в себе и ничего не понимала? Глупости, отлично понимала, и знала, что он понимает. До нее вдруг дошло главное — Кассандра не просто обладательница каких-то непонятных сил, она еще одна принцесса Экхарт, дочь свергнутого короля, прямой потомок династии. Наследница во всех смыслах. Если маги с самого начала считали брак Роланда с ней самым удачным разрешением проблемы, то они не так уж не правы.
Вот она, истина, а все остальное — обыкновенные королевские игры от скуки, почти безобидные шалости тщеславного мальчишки, желающего ежеминутных доказательств собственной неотразимости. Почувствовав, как к горлу подкатывает ком, Адельгейда отвернулась и ушла с галереи в сумрачный, прохладный зал. Не очень-то и надо. Какое ей дело до Роланда и его планов? Ведь она сама не раз велела ему "думать не сметь" и "не равнять ее со своими придворными поклонницами". Но хотела верить, что он и не равняет. И не знала, что будет так ревновать. Она забрела в библиотеку и опустилась на длинную скамью. Все складывается как нельзя лучше, она просто забыла, с кем имеет дело, и счастливое стечение обстоятельств вовремя напомнило об этом. Король не ищет любви, он исполняет свой долг ради блага страны и династии. Сам ведь говорил, не обманывал! Леди Эсперенс едва не досталась почетная роль — скрасить жизнь его величества, пока он выбирает себе жену. Нашел патриотку! Но теперь, хвала небесам, все изменится. А боль когда-нибудь пройдет, потому, что все проходит.
Она не знала, сколько просидела в тишине библиотеки, но не хотела, чтобы ее начали искать. Занятая собственными невеселыми мыслями, девушка отправилась к себе, не думая встретить кого-то по пути. И ошиблась. В полукруглом эркере галереи царили тишина и прохлада. Дикий виноград густо оплел колонны, глубокую тень не рассеивали даже лучи полуденного солнца. Посередине журчал маленький фонтан, устроенный больше для прохлады, чем для красоты. Кассандра сидела в полумраке одна, откинувшись на мраморную спинку скамьи и вытянув длинные ноги в узких штанах и странных ботинках с шипастой подошвой. Ее одежда, на сей раз, окрасилась в цвета светлого, с сероватыми прожилками, камня. Адельгейда ничуть не желала видеть Кассандру, но что-то задержало ее. По виду наследницы никак нельзя было сказать, что она собиралась толпами покорять обнаруженных в Амиларе мужчин.
— Вам плохо? — осторожно спросила девушка.
Переход между мирами дается непросто, почему же все решили, что леди Экхарт — исключение? Наследница подняла голову. Нет, вряд ли она страдает от недомогания, у больных не бывает такого прекрасного цвета лица и ясного взгляда. Ясного и печального, неумолимо напоминающего о том, как гордая принцесса совсем недавно пыталась утопить боль не в слезах и выпивке, а в собственной крови. Адельгейде снова стало стыдно, на сей раз за упреки, которыми она мысленно успела наградить новую знакомую.
— Вы говорили с магами? — спросила она, присаживаясь рядом.
— Да. Что-то я тебя там не видела. Ты была?