— Пойдем дальше, — позвал Роланд, увлекая спутницу в дверь, за которой оказалось совсем темно. Лестница привела на длинный балкон с колоннадой, выходящий во внутренний сад.
Здесь уже давно воцарились ночь, только отсветы факелов озаряли невысокие деревья и стражников внизу, среди клумб и мокрых песчаных дорожек. С вечера накрапывал дождь, но теперь небо прояснялось, из-за рваных облаков проглядывали звезды. Адельгейда коснулась ладонями каменных перил, подставила разгоряченное лицо прохладному ветру, не опасаясь ночной свежести. Сегодня она боялась только одного — проснуться.
Роланд мягко, настойчиво привлек ее к себе, не дав опомниться. Но она больше не хотела вспоминать о прежней осмотрительности, все доводы рассудка угасли, не успев появиться. Нежнейший поцелуй был восхитительным, и когда Роланд оторвался от губ невесты, она тихо сказала, не думая выпускать любимого из объятий:
— Ты с ума сошел…
Он кивнул.
— Помолвка — еще не свадьба, поцелуи на церемонии не предусмотрены, так что сейчас мы возместили это упущение.
— Ты хочешь меня соблазнить? — осторожно спросила Адельгейда.
— Хочу, — сознался Роланд, — но не сейчас.
— Передо мной так легко устоять? — кокетство снова взяло верх над осторожностью.
— Нелегко, особенно сегодня. Но я никому не позволю обвинить мою королеву в бесчестье. И я кое-что обещал твоему брату.
Она не знала, какое именно обещание вырвал у короля брат, вполне возможно — не тащить ее в постель до свадьбы. Но среди множества причин, почему Роланд поступал именно так, была еще одна, о которой они оба не могли не помнить. Помолвка короля — важнейшее событие политического свойства, королевская невеста становится новой фигурой в и без того запутанной игре. Роланд не просто хотел жениться на ней, он делал все, чтобы Адельгейда стала этой самой фигурой, по всем правилам, согласно строгим традициям. Она радовалась, что он верит в ее силы и преданность, но помнила, почему он так точно следует формальностям заключения королевского брака. В случае смерти короля и при отсутствии прямых наследников его невеста, ничем себя не запятнавшая, получает право на трон. И она была готова возненавидеть его за одни только мысли об этом. Но Адельгейда уже разгадала подвох, скрытый за блеском внешнего величия. Быть королевой — значит не только открывать придворные балы и носить лучшие драгоценности на свете. Есть кое-что еще, цена ее выбора, и нельзя уйти, не заплатив.
Девушка еще крепче обняла Роланда, чувствуя, как он тоже прижимает ее к себе, как его пальцы перебирают локоны, в которые ловкие прислужницы превратили ее косу. Адельгейда знала, она не оставит его и сделает все, что должна, каким бы горьким ни оказалось будущее. И никакая горечь не отравит сладости этих минут. Зато ее смог отравить колокол на башне, оповестивший о полуночи. Роланд вдруг спохватился:
— Мы с тобой бессердечные злодеи! Совсем забыл, по этикету хозяева не уйдут спать, пока я не позволю. Пора пожелать им доброй ночи. Идем.
Новоиспеченные жених с невестой прошли мимо, не заметив тени в дальнем углу коридора. Затаившийся человек проводил их взглядом. Он всегда был на виду, его замечали и запоминали одним из первых, но если надо, он умел превращаться в тень ничуть не хуже той, что когда-то называлась Тенью по роду службы. Охрану в замке усилили, как при угрозе нападения, но что с того? Для него это не стало бы препятствием, он легко мог найти бреши в защите, хотя сейчас они его не интересовали. К тому же он один из гостей, а к гостям стража относится соответствующим образом. Он молча прошел мимо двух караульных на лестницу сторожевой башни. Никто не пытался его остановить. Башня располагалась в старой части замка и давно не использовалась по назначению. Человек поднялся по винтовой лестнице на самый последний этаж. Освещение здесь так себе, но споткнуться он не боялся, гораздо меньше ему хотелось быть замеченным раньше времени.
Дверь на смотровую площадку оказалась распахнута, одинокий факел едва рассеивал темноту. Снаружи, у давно перестроенной каменной ограды, уединилась другая парочка, и в тусклом свете человек-тень узнал Алекса, брата невесты короля. Девушку он узнал бы с трудом, если бы не видел ее сегодня в новом обличье. В этой нарядной даме было непросто сразу опознать хорошо знакомую девчонку-мага. На ней красовалось все то же, что и на церемонии, зеленое платье и золотой вышивкой, по обнаженным плечам рассыпались волосы, обычно завязанные в хвост.