Внезапно всё вокруг потонуло в ослепляющей белой вспышке. Глазам досталось даже сквозь сработавший поляризационный фильтр. Чёрт! Егор принялся карабкаться по каменистому склону вырытой им ямы. «Неужели?!..»
Вот он и наверху. Да! Над хмурым скальным пейзажем мрачно-торжественно вздымался в багровое небо гигантский гриб ядерного взрыва.
Белецкий быстро огляделся по сторонам. Вопреки вечной солдатской прибаутке «По сигналу „вспышка спереди“ солдат должен встать по стойке „смирно“ и держать оружие на вытянутых руках, чтобы расплавленный металл не капал на казённые ботинки», реальные действия в ситуации, в которую попал молодой пилот, должны были быть совсем другими. Ага! Вот и подходящий камень! Достаточно большой. В два прыжка Егор оказался у намеченной здоровенной глыбы и уселся, прижавшись к ней спиной и уперевшись ногами в грунт.
Спешил не только он. Звук турбин усилился, и из низкой облачности вывалился автоматический спасательный бот. Он явно не успевал уйти на безопасную высоту и теперь пытался проделать тот же манёвр, что и человек под ним – найти укрытие на поверхности.
Не успел… Налетевшая воздушная волна подхватила воздушное судно, завертела и шмякнула об склон, на котором Егор только что висел. Причём бот угодил точно в болтавшийся на стропах ложемент катапульты. Раздался сухой треск, что-то вспыхнуло…
И бот вместе с ложементом рухнул в ту самую лужу.
Прежде чем полностью исчезнуть в её глубине, спасатель-автомат подвергся бомбардировке мелкими и не очень камнями, сорванными с места воздушной волной.
«Вот после этого и соблюдай инструкции», – отстранённо подумал Белецкий, глядя, как брюхо перевернувшегося бота, который должен был вернуть их с Пантелеем к цивилизации, скрывается под… чем? Явно не водой. Если бы Егор остался висеть в ложементе, ожидая помощи, то сейчас его расплющенный труп опускался бы на дно лужи вместе с погибшим спасателем.
На аварийной волне воцарилось молчание. Либо там, откуда велась передача, обалдели от произошедшего и теперь согласовывали новый план действий, либо там сейчас стало не до экипажа одинокого истребителя, либо… Самый худший вариант – говорить «на том конце» было некому.
Переждав проход воздушной волны, Егор со вздохом тяжело поднялся на ноги и взглянул на результат своих раскопок, снова полузасыпанный камнями. Поморщился от взвывшей системы предупреждения о радиации и, отключив звуковое оповещение дозиметра, снова полез в яму. Теперь разбирать завал предстояло самостоятельно до самого конца. На автоматы надеяться не приходилось. Что делать потом – было большим вопросом, но молодой человек решил не строить планов заранее, а сначала откопать друга.
Теперь работа продвигалась медленнее. Совершив спринтерский рывок в ожидании спасательного бота, Егор потратил слишком много сил, и теперь его буквально шатало.
Где-то минуты через три ожило радио. Сейчас говорил явно не автомат. Голос передававшего сообщение был окрашен нотками эмоций. Смысл сообщения сводился к тому, что прибытие помощи откладывается на неопределённое время в связи с предельной загруженностью аварийно-спасательной службы на других, более важных участках.
Белецкий скрипнул зубами. Раз спасатели завалены работой по самое не хочу, значит, взрыв по соседству был не единственным. Даже – далеко не единственным. И теперь на помощь рассчитывать не приходится.
Тем временем из-под камней наконец показался край ложемента рыся. Егор, собрав оставшиеся силы, удвоил скорость раскопок. Камень за камнем, и вот уже весь ложемент оказался полностью освобождён от привалившей его горной породы.
Вот только рыся всё ещё не было видно. Он находился под перевёрнутым ложементом. С одной стороны – это было плохо. Значит, пушистик качественно приложился при жёсткой посадке. С другой стороны – ложемент защитил его от ударов падающих камней.
Егор взялся за край ложемента и осторожно перевернул спасательную конструкцию в нормальное положение.
С виду всё было в порядке. Даже пробоин на скафе не оказалось. По крайней мере, видимых глазу. А вот что там внутри? Белецкий отключил силовые захваты. Тело рыся безвольно сползло по ложементу.
– Пантелей… Спокойно, Пантелей, всё будет хорошо. Я жив. Ты жив. Значит…
Егор ещё раз пробежался по данным телеметрии технических и медицинских систем скафа напарника. Вроде всё было в пределах нормы. Если бы не отчёты «нет данных» по некоторым параметрам. Может быть, конечно, это сбой систем диагностики, а может… Парень ещё раз прошёлся по показателям, подумал и решился.