Поэтому искин корабля принял единственно верное в данной ситуации решение: сбросил командованию доклад о нападении, катапультировал экипаж, выпустил противоракеты и дал залп по наземной группировке имеющимися ракетами класса «воздух-земля».
Противоракеты помогли слабо. Через несколько секунд люди, только что летевшие спасать других, а теперь нуждавшиеся в помощи сами, увидели, как тёмные косматые тучи в направлении, куда улетело их воздушное судно, озарила яркая вспышка.
Спасательный бот перестал существовать.
«Обнаружен экипаж потерпевшего крушение истребителя „Беркут“, бортовой номер… Ориентировочные координаты… Зафиксирована активность противника! Предположительно – разведывательно-диверсионная группа. Координаты… Потерян спасательный бот СТ-4-32. Экипаж катапультировался. Анализ доступных ресурсов для реагирования… Решение принято…» Дежурному оператору КП узла планетарной обороны, как обычно, оставалось только следить за докладами искина. Дежурный, конечно, мог отменить принятое решение, но такого, как правило, не случалось. До сих пор искин всегда выбирал оптимальный вариант. Так оказалось и сейчас.
Почти мгновенно после подтверждения приказа дежурным одно из грави-орудий Третьей крепости, уже к этому времени наведённое на цель, дало маломощный точечный импульс по указанным координатам.
Гравитационный импульс расплющил в тонкую лепёшку всё, что находилось в радиусе ста метров вокруг точки с указанными координатами. Разведывательно-диверсионная группа противника в буквальном смысле слова перестала существовать.
В то же время, как и предполагалось согласно расчётам искина, импульс никак не задел экипаж потерпевшего крушение истребителя. Свод тоннеля, в котором находились человек и рысь, был обрушен вследствие локального землетрясения, вызванного гравитационным ударом. О том, что экипаж находится не на поверхности, а под ней, информации у искина на момент принятия решения не было.
– Бегом! Бегом! Не останавливаться! – подогнал рыся Белецкий. От места обвала следовало держаться подальше. Свод тоннеля, конечно, мог обрушиться в любом месте, но вероятность такого события там, где скальный массив уже потерял прочность, была несравненно выше.
Егор скомандовал «Стой!», только отбежав от обвала метров на пятьсот. После чего тяжело опустился на покрытый толстым слоем песка наклонный пол тоннеля. Позади снова раздался громкий треск и гулкий удар, эхо от которого пошло гулять куда-то вглубь заброшенной выработки.
– Не рано остановились? – поинтересовался затормозивший всеми четырьма лапами Пантелей.
– Нормально, – мотнул головой Егор, вызывая сгенерированную системой контроля повреждений картинку пробоины в скафе. – Если не будет второго толчка, тут уже безопасно. Если будет – и через километр может завалить. Кстати, в ста метрах впереди – завал.
Пробоина, как и предполагалось, ничего особенного собой не представляла. Если бы не нанодеструкторы. Медблок до сих пор не смог произвести идентификацию проникшей в скаф и организм заразы. Это было плохо. Значит, система новая. Против неё старые, обкатанные методы могли (да что там «могли», если быть с собой честным, не «могли», а «должны были») оказаться неэффективными. Поэтому, по идее, как можно скорее следовало оказаться в госпитале с первокласным оборудованием, Вот только как это сделать?
– Может расскажешь, что это было? – улёгся рядом с Егором рысь.
– Чуть позже, – отмахнулся тот. – Сейчас важнее вопрос «что делать?».
– Вот для того, чтобы решить, что делать, и надо знать, что было, – резонно возразил Пантелей.
– Ты всё ещё не видишь? – поинтересовался Егор.
– Нет, – вздохнул пушистик, зачем-то повертев мордой.
– А что помнишь последнее?
– Мы летели… Или падали? Кстати, мы летели или падали?
– Вроде летели, – пожал плечами Егор. – А может, падали. Не суть важно. Главное, спаскапсула взорвалась. У меня повредило систему регенерации кислорода, и я потерял свой ложемент. А у тебя перестала работать компьютерная часть сознания. Потом рядом взорвался ядерный заряд. Радиация и всё такое… В общем, мало приятного. Особенно, если учесть, что высланный за нами спасательный автомат разбился. Сверху сказали, что следующего ждать придётся долго. Кстати, дальняя связь у нас только на приём. В общем, я решил добраться до одного из ближайших мест, где можно получить помощь и связь. И потопал с тобой, а точнее, твоим скафом на автопилоте и чудом оставшимся целым разведзондом. Ты без компьютерного блока превратился в зверя. – Егор вздохнул. – Я перевел тебя в бессознательное состояние. Оставалась надежда, что твой комп сам себя починит. Я каждый день проверял. И всё даром… Знаешь, как тяжело! И вот сейчас наконец к тебе вернулось сознание. И, блин, надо ж такому случиться, мы напоролись на диверсантов Союза. Или они на нас напоролись… Сомневаюсь, что они тут именно по нашу душу. Топали куда-то по своим делам, а тут такая странная группа… Вот и решили, скорее всего, по-тихому шарахнуть парализатором, а потом допросить с пристрастием. И если бы не ты… Кстати, спасибо тебе!