Постояв несколько секунд над телом часового, Василий юркнул в проход между помещениями твиндека, откуда начиналась лестница вверх и в недра теплохода. Но повернув не вниз, а на вторую палубу, вывести пленников тихо, не очистив верхнюю палубу от часовых, было непросто.
Те двое, что спрашивали Фреда, все еще стояли в коридорчике у борта и курили. Их Василий взял чисто, без применения космек, оба не были кодированными, принадлежа, очевидно, к охране теплохода в отличие от зомби-команды, охраняющей какую-то важную персону – либо Рыкова, либо Юрьева. Уснули мужики, так и не поняв, что за мрак сгустился за их спинами.
Полагаясь на инстинкт и психоэнергетическое видение, Василий оглядел верхнюю палубу, обнаружил еще двух часовых – на корме и на носу теплохода, после чего подобрался к ним и нейтрализовал обоих. Один был нормальным человеком, источавшим целый букет алкогольных ароматов, второй оказался зомби-легионером и начал сопротивляться, обладая недюжинной силой. Лишь космек-удар Василия в гортань закончил борьбу: отступая, здоровяк наткнулся на ограждение и упал в воду.
Всплеск от падения тела показался Василию ударом грома. Однако на него отреагировал лишь часовой на корме нижней палубы. Он взвел автомат, на цыпочках добежал до того места, где послышался шум. В этот момент сверху на него и свалился Василий, резким рывком коппо-дзюцу сломав часовому шею. Перекинув тело за борт и придерживая его за воротник куртки, он без звука опустил его в воду.
Прошло ровно шесть минут, какой появился на борту «Максима Горького», но все семеро часовых верхних палуб были обезврежены.
Успокоив дыхание и сердце по рецепту Парамонова, Василий снова ощутил прилив сил и молнией слетел по лестнице на нижний горизонт теплохода, где его ждала команда из двенадцати рослых охранников, шестеро из которых были зомбированы.
Первых двух Вася обнаружил в нише под лестницей.
Один спал, накачанный спиртным, второй стоял как истукан, глядя геред собой застывшими глазами: он тоже был в опьянении, но наркотическом. Обоих Василий усыпил за долю секунды, спрыгнув с лестницы прямо в нишу. Остановился, прислушиваясь, и… по-кошачьи извернувшись, нырнул на пол, ощутив сакки.
Пуля, выпущенная из пистолета с глушителем, пролетела в сантиметре от головы, звучно вошла в дверь в конце коридора.
Василий не глядя бросил назад две звездочки сюрикэнов, но рисковать не стал – прыгнул туда же выгибом вперед и вытаскивая сай.
Он не ошибся. Стрелявший был зомби, сюрикэны сбили прицел, попав ему в руку и грудь, но не остановили охрану, и лишь выпад трехзубого сая, пронзившего сердце, погрузил его в мертвый сон. Только теперь Вася заметил, что здесь расположена не ниша, а тамбур перед каютой, где, очевидно, и отдыхал во время визитов хозяин теплохода Однако удар пули в деревянную дверь сделал свое дело. Сразу две головы высунулись из-за открывшихся дверей справа к слева по коридору. Василий вынужден был действовать на пределе темпа, чтобы погасить тревогу.
Звездочка сякэна вошла в висок первого из охранников, второму Вася движением пальца раздробил переносицу, вталкивая в каюту. Заскочил туда и сам: три койки, лакированное дерево стен, пейзажи в багетах по стенам, стол посреди, освещенный красивым бра, двое застывших парней с картами в руках, на лицах только-только начинает зарождаться удивление. Ну и продолжайте в том же духе, ребята, только во сне. Вкушайте пранаяму, как учит Йога Видья.
Двумя касаниями Василий усыпил обоих, мельком подумав, что первый еще может выжить. Метнулся обратно в коридор, чтобы увидеть, как закрывается дверь каюты, откуда высовывался охранник, получивший звезду сюрикэна. Иван Терентьевич на несколько секунд задержал реакцию того, кто находился в каюте, но держать больше не мог, потому что это был зомби-легионер.
Раздумывать было некогда, и Василий ударом кансю – «рука-копье» – пробил дверь, достав того, кто ее закрывал. Второй удар сорвал замок, а третьего не потребовалось – в каюте находились лишь двое охранников.
Но оставались еще четверо, и это были уже профессионалы, ни на что не отвлекающиеся во время службы. Двое из них стерегли второй блок апартаментов – с другой стороны прохода, но, к счастью, сидели не в нише для часовых, а внутри каюты, в гостиной. Еще двое дежурили на носу, в тамбуре, ведущем в нижние помещения теплохода, и в каюту с барботажной ванной. Их Василий смог нейтрализовать в самый последний момент, когда оба уже собрались открыть огонь, заметив черный, несущийся по коридору вихрь. Его спасло лишь одно последствие зомбирования: у зомби-солдат реакция все же была замедленной по сравнению с нормальными людьми. Охранники не успели вызвать по рации начальника караула. Первый умер с кинжалом во рту, пронзившим мозг, второй лишился головы от удара меча-тамэ.
Вася остановился над телами, тяжело дыша, чувствуя, как сердце рвется через горло. Прошла целая минута, пока он смог восстановить силы и снова выйти в меоз. Краем глаза заметил какое-то движение сзади, вращательным взмахом кисти бросил сюрикэн и едва успел отклонить траекторию броска чуть в сторону. Это появился Парамонов.
– Тьфу на вас! – прошипел сквозь зубы Василий. – Зачем вы влезли сюда? Я же мог вас убить!
– Изменились условия. Приближаются Посвященные. Через четверть часа они будут здесь.
– Кто, Рыков?
– Трое: Рыков, Мурашов и Головань.
– О, черт! Ждите здесь, я нейтрализую еще двоих на этой палубе…
– Они уже спят, все в порядке, можно идти вниз.
– Вы усыпили зомби?! Как вам это удалось?
– Не время объясняться. Идите вперед, я прикрою спину. Ульяна предупредит, когда Рыков и компания будут близко.
Василий глубоко вздохнул, задержал дыхание, как перед прыжком в воду, перешел на темп и юркнул в колодец со ступеньками, ведущий в трюм и машинное отделение.
КТО СТОИТ НА СВОЕМ, ДАЛЕКО НЕ УЙДЕТ
Мурашов и Головань прибыли в Рязань на самолете частной авиакомпании «Шершень», на самом деле принадлежащей Службе внешней разведки. Но поскольку у Мурашова, как секретаря Совета безопасности, был допуск на любой военный сверхсекретный объект, он имел возможность пользоваться им по своему усмотрению.
Прибыли двое из Девяти со своими пятерками телохранителей, и встречавший их в аэропорту в два часа ночи на летном поле Рыков отметил про себя: Посвященные не стали передвигаться без подстраховки. Сам Герман Довлатович начал прикрывать спину зомби-командой давно.
Встреча Посвященных II ступени, кардиналов Союза Девяти, напоминала сход крестных отцов мафии: ни объятий, ни приветствий, ни рукопожатий – короткие поклоны и перекрест стали во взглядах. Сентиментальными эти люди не были никогда. Но все же в данный момент они представляли коалицию, группу людей, делавших одно дело, поэтому о разногласиях временно забыли.
– Докладывай обстановку, – сказал Мурашов, усаживаясь в бронированный «мерседес» Рыкова.
Герман Довлатович оглянулся на Голованя, не торопившегося к машине, кивнул на него:
– Что это с Кириллом?
Мурашов тоже оглянулся:
– Не знаю, чувствует что-то… всю дорогу молчал. О своей встрече с Соболевым он так ничего толком и не сказал.
– Просто он хорошо усвоил правило: в наше время все можно сделать, но не все сказать.
Мурашов усмехнулся:
– Возможно.
– Кирилл, время, – поторопил директора МИСИ Рыков.
Головань подошел, запахивая плащ.
– Знаете что, господа, я не поеду.
Оба Посвященных переглянулись, потом Мурашов вылез из машины.
– Что с тобой происходит, Кирилл? Уж не зомбировал ли тебя Соболев?
Головань покачал крупной головой, глаза его отразили звезды и синие фонари взлетной полосы.
– Мне не нравится это место… мне не нравится, что во всем деле с «глушаками» замешан Юрьев… мне вообще не нравится вся эта затея – со сменой координатора. Нет, джентльмены, я подожду влезать в болото сомнительных дефиниций и расчетов.
Рыков и Мурашов обменялись взглядами.
– Кирилл, ты что, боишься?
Головань отвернулся, помолчал.
– Я чувствую чью-то… смерть. Герман, ты сказал, что контейнер с «глушаками» под твоим контролем, но не уточнил, что они у людей Круга.
– Это всего лишь Посвященные I ступени, – с пренебрежением сказал Рыков.
– Парамонов и Митина. И по их следу идет Самандар, которого я соблазнил переходом в касту рангом выше.
– И все же это люди Круга, имеющие свой эгрегор. Неужели ты не чувствуешь его нарастающего давления? Но дело даже не в этом. Сюда скоро прибудет Соболев…
– Все-таки он тебя напугал, Кирилл, – нехорошо ухмыльнулся Мурашов. – Но с ним справится любой из нас, а уж тем более трое из Девяти!
– Начинать бой с Соболевым все равно что выпрыгнуть из окна двадцатого этажа и потом еще застрелиться.
Рыков фыркнул. Мурашов тоже рассмеялся, но Головань не поддержал их.
– Это не смешно, коллеги. Потенциал Соболева гораздо выше, чем принято считать, в скором времени вы убедитесь в этом. Прощайте, я возвращаюсь. – Кирилл Данилович кивнул и направился к двухэтажному зданию аэропорта в сопровождении пятерки телохранителей.
– Кирилл, – окликнул его Рыков. – Ты не ошибся в оценке ситуации? Тот, кто упорно стоит на своем, далеко не уйдет.
– Мне поводырь не нужен, – глухо, не оборачиваясь, ответил Головань и скрылся за стеклянной дверью сектора высадки.
Двое из Девяти молча смотрели ему вслед.
– Ну, что скажешь? – осведомился Мурашов. – Почему ты действительно не сказал ему, что «глушаки» все еще у Парамонова? Кстати, я чую, что он где-то близко… и не один…
Рыков очнулся, прислушался к своим ощущениям и, удовлетворенно улыбнувшись, сел в «мерседес».
– Поехали.
– Чему ты радуешься? – Мурашов сел рядом.
– Парамонов с командой все-таки решился на штурм моей базы, где я держу семью Соболева. Через полчаса у нас будет полный комплект пленников и контейнер с «глушаками». Все идет по плану.
Виктор Викторович промолчал, хотя уход Голованя подействовал на него угнетающе и заставил переоценить кое-какие качества Посвященных. Интересно, подумал Мурашов, кого имел в виду Кирилл? Чью смерть он увидел?..
Рыков себе такой вопрос не задавал, он знал, о ком шла речь.
ПОГРУЖЕНИЕ ВО ТЬМУ
Толчок был не сильным, но довольно ощутимым. Матвей открыл глаза, огляделся и прислушался к ровному гулу моторов. Почти все пассажиры спали. До Москвы было еще с час лету, никаких эволюции подъема-спуска самолет делать не собирался. Что же его разбудило?
И в этот моментом ощутил нарастающую вибрацию своего психоинтеллектуального пространства. Страшная, останавливающая все движение тень встала над миром, и даже металл корпуса самолета сжался в смертельном ужасе перед властелином неведомых бездн и мертвого покоя. Матвей почувствовал небывалую, чудовищную, жуткую мощь темных крыльев, взмах которых мог остановить бег атомов и разрушить спирали галактик! Взгляд пронзил Матвея, мертвый и в то же время неистово сверкающий, кипящий и зловещий, как отблеск огня на трубе крематория. Кто-то искал его через ментал, пытаясь нащупать сознание и внедриться в него. Матвей, холодея, сжался в точку, в элементарную частицу, растаял в вакууме, исчез… Вибрация пошла на убыль, пропала, но внутри у Матвея все ныло, как при перегрузке, и зрело ощущение, что его выследили. Не Бабуу-Сэнгэ и не другие кардиналы Союза Девяти, они и так знали, где он находится. Его вычислил кто-то рангом повыше.
Матвей оглянулся и встретил взгляд глубоких черных глаз, светящихся на смуглом невозмутимом лице. Хранитель смотрел на него, сдерживая улыбку, сидя в крайнем кресле, и ждал. Матвей молча встал, сел рядом.
– Добрый вечер. Давно не виделись.
– Давненько, – кивнул Матфей, одетый в какой-то блестящий комбинезон, делавший его похожим на космонавта. – Вы ничего не почувствовали только что?
– Я проснулся от… толчка. Потом увидел вас.
– Причиной… гм, толчка был не я. Ваш покорный слуга не трясет пространство во время передвижения. К тому же вы сейчас единственный, кто меня видит. Толчок произвел Монарх.
– Он… просочился сквозь барьер?!
– Я уже говорил вам когда-то. Все, что творится в нашей запрещенной реальности и даже в «розе реальностей», суть результат действий Монарха. Он спровоцировал иерархов на борьбу за трон Мастера Мастеров…
– Иерарха…
– Он подготовил новое Изменение. Граница между мирами, укрепленная вами, еще держится, и он не может пробить ее на физическом уровне, но он смог обойти этот закон с другой стороны – перелив часть своего «я» в резервуар всеобщего информационного поля Земли…
– В ментал!
– В ментал тоже, но меньше. Вы же знаете, общее информполе состоит из четырех уровней: астрал, ментал, логос и универсум. Монарх «растекся» по двум последним. Вы никогда не пытались проникнуть туда?
– Год назад… но впечатления это на меня не произвело. Я мало что увидел и понял. Эфирная высь без красок и перспектив, где созерцание бесстрастно, а воля погашена… где ничего не хочется и ничего не ждется…
– Да, это логос, таково первое впечатление. Информация логоса поляризована, по сути, это коллективное подсознание человечества, руководящее всеми его поступками. Хорошо, что вы больше не пробовали туда войти. Столкновение с Монархом, даже с его «проекцией», закончилось бы для вас печально.
– Он бы меня… зомбировал?
– Не исключено.
– Зачем вы все это говорите мне?
– Потому что я ваш Учитель, о, идущий. Когда-нибудь надо было сказать вам это.
– Я догадывался… но не верил. Но вы же собирались уйти… в «розу реальностей».
– Я и ушел. Вы тоже сейчас видите не личность по имени Матфей, а его копию, так сказать, проекцию. Однако это не мешает нам контактировать.
– А почему я? Почему вы в ученики выбрали меня?
– Есть простой закон: люди, раз вступив в глубокое взаимодействие в земной жизни, полюбив ли по-настоящему, причинив ли друг другу зло, выручив из беды, возбудив глубокую симпатию или благодаря родству душ, сохраняют связанность навсегда. Хотел бы я когда-нибудь еще раз встретиться с вами. – Матфей улыбнулся чуть снисходительно, печально и виновато. – Но все это лишь мечты…
– Почему? Раз вы можете пересекать границы реальностей…
– О, все изменится. Мечтая о будущем земной реальности, я просто оплакиваю настоящее, у которого будущего нет.
– Не понимаю.
– Не удивительно. У вас все впереди. Но сегодня я пришел не ради философских бесед. – Матфей посмотрел прямо в глаза Соболеву, и в его лице вдруг проступили знакомые черты.
– Инфарх! – прошептал Матвей с суеверным страхом. – Вы… инфарх!..
– И да, и нет. Я только стану им… там, в абсолютных планах, и в то же время я уже много тысяч лет инфарх. Но, конечно, с вами беседует только его часть, та, которая известна вам под именем Матфей-Хранитель. Личность, индивидуальная программа Мастера Мастеров в запрещенной реальности.