Вася усмехнулся.
– Если ты еще раз, гаденыш, попробуешь приставать к Клавдии Новиковой, а тем более угрожать, посылать к ней своих горилл, жить дальше будешь без языка. Я понятно выражаюсь?
Лаптев поерзал в кресле, что-то про себя прикидывая, и Василий дал очередь из «партизана» по дверце бара, породившую звонкий грохот лопнувших бутылок.
– Как понял? Перехожу на прием.
– По-понял, – торопливо заговорил босс фирмы, забыв о своем «магнуме» начисто. – Все сделаю, не сомневайтесь…
Василий разрядил «магнум», остальное оружие бросил на пол и вышел.
Охранники на выходе посторонились, держа руки на рукоятках пистолетов, но задерживать не стали. Они еще не знали, что произошло в кабинете шефа.
С чувством облегчения Василий сел за руль «вольво» и вдруг понял, что хоть сейчас готов звонить по номеру, который ему оставили таинственные наниматели из Москвы, представители всесильного главы президентской службы безопасности. Останавливало его только врожденное чувство осторожности: следовало все же сначала посоветоваться с Соболевым и заехать в Рязань, где жила Ульяна Митина. Очень хотелось верить, что два дня назад он в самом деле слышал ее мысленный голос.
ЦЕЛЬ ОПРАВДЫВАЕТ СРЕДСТВА
Юрий Бенедиктович Юрьев, глава администрации президента, прибыл в городок Кош-Агач на Алтае инкогнито, изменив внешность. Устроившись в местной гостинице под видом пожилого туриста, который загорелся желанием посетить буддийский монастырь на перевале Куг-Багач, он неторопливо обошел городок, внимательно осматривая его достопримечательности, побывал на рынке, а убедившись, что никто им не интересуется и спецсредства для слежки не использует, послал тихий ментальный сигнал – раппорт, сразу же принятый тем, к кому, собственно, и прибыл Юрий Бенедиктович.
Спустя час они встретились в двух километрах от города, в небольшой долине, окруженной пихто-кедровым лесом, к югу переходившим в редкий чистый лиственный с огромными, как колонны, деревьями.
Бабуу-Сэнгэ, настоятель Храма Гаутамы, был одет в черный шелковый халат, подпоясанный алым кушаком, легкие сапоги и красивую алую шапочку в форме пирамиды. Коня, на котором он спустился с перевала, настоятель оставил между скалами, маскирующими кратчайшую тропу из долины к монастырю. Юрьев, одетый в потертые джинсы, ветровку и вязаную шапочку, вышел на поляну первым. Не боясь, что их кто-нибудь может увидеть, Бабуу-Сэнгэ спустился со склона долины и пересек поляну, раздвигая телом гигантские, в рост человека и выше, крупностебельные зонтичные травы: чемерицу, борщевик, дудник, живокость и другие. В зарослях этих трав мог бы скрыться и всадник, так что увидеть двух беседующих людей было невозможно ни со склонов гор, ни с высоты птичьего полета. Услышать же со стороны их тихий разговор тоже не представлялось возможным, потому что Юрьев для перестраховки включил особое устройство – звуковой генератор, создающий вокруг беседующих сферу не пробиваемого никакими подслушивающими устройствами «белого шума».
Обменявшись поклонами, двое Неизвестных остались стоять, закованные в броню воли и психофизической энергии.
– Положение Союза осложняется, – начал Юрьев без предисловий на метаязыке. – По сути, он распался на три группы тайновластия при двух воздержавшихся. Я имею в виду вас и Мефодия.
– Отец Мефодий избрал другой путь, перестав быть проводником идей Союза. Он давно метит на место святейшего патриарха Всея Руси и добился неоспоримых успехов, став архиепископом и первым претендентом на православноцерковный престол.
– Да, он стал силой, с которой необходимо считаться. Но главная угроза Союзу исходит не от него.
– От Германа.
– От него, Рыкова Германа Довлатовича. Уже сейчас видно, что его цель – абсолютная монархическая власть! Рождается новый Монарх Тьмы, хотя и ниже уровнем, чем первый. В его руках «Чистилище», информационная служба ФСБ, президентские структуры безопасности и связи, влияние на президента, выход на руководителей Сверхсистемы. В скором времени он подомнет ее под себя. Всю. А потом наступит черед «волн выключения»: Герман начнет отстрел конкурентов одного за другим, в первую очередь – тех, кто не подчинится ему, во вторую – тех, кто потенциально создает угрозу для его замыслов.
– То есть нас.
– А для этого он создает КОП – спецкоманду для особых поручений, справиться с которой будет очень нелегко даже нам с вами.
– Зомби?
– Нет, профи класса «абсолют» и «супер», экипированные не только по последнему слову диверсионной техники и новейших достижений науки, но и в перспективе – Великими Вещами Инсектов, о значении которых Герман знает не меньше нас. Это грозит нам если не уничтожением, то серьезным конфликтом с непредсказуемыми последствиями.
– Вся история человечества является одним бессмысленным конфликтом, – изрек настоятель Храма Гаутамы с философской невозмутимостью. – Но вы правы, Юрий Бенедиктович, угроза Союзу велика. В одном вы можете не сомневаться: «нагрудник справедливости», олицетворяющий власть высшего уровня, Герману не достанется.
– Если Герман доберется до «Иглы Парабрахмы», нагрудник ему не понадобится. Вы прекрасно знаете, что он… как и все мы, впрочем, давно ищет доступ к заблокированным МИРам, и если найдет его первым…
– Не найдет.
– И все же надо изобрести способ его остановить.
Над головами Посвященных промелькнула бесшумная тень – беркут искал в траве рябчиков и поползней. Бабуу-Сэнгэ проводил его внутренним зрением, но опасности не почувствовал.
– Я старше вас, Юрий Бенедиктович, и знаю, что Нечто, никогда не сообщаемое в виде Ответа, то есть Сила и Знание, хранимые эгрегором Внутреннего Круга, существуют, но пользоваться ими могут только Собиратели и Хранители, да и то лишь по формуле «не навреди!». Нам с вами эта Сила недоступна, несмотря на Посвящение II ступени.
– Вы хотите сказать, что способа остановить Рыкова не существует?
– Ну почему же? Такие способы есть. Во-первых, это корректор реальности, известный под названием «Игла Парабрахмы», включить который не сможет никто, в том числе и Герман. – Бабуу-Сэнгэ помолчал. – В том числе и я. Во-вторых, это эйнсоф, зона перечисления слоев «розы реальностей». Но и ее ни один из нас инициировать не в состоянии.
– Но ведь «Иглу» недавно включал обыкновенный человек…
– Соболев – не обыкновенный человек, он незавершенный аватара! Но и для него порог запрета на вход в МИРы Инсектов слишком высок, а где располагается эйнсоф, он не знает. И надеюсь, не узнает.
– Почему бы не привлечь его на нашу сторону? Имея такого союзника, мы выиграем войну с Германом.
– В современных войнах победу определяют не герои-одиночки на полях сражений, а политическая система и финансовое положение противоборствующих сторон. У Германа положение безупречно. К тому же Соболев не согласится участвовать в нашей войне против Рыкова.
– Попробуем уговорить. Откажется – заставим, похитим его семью, родственников – и сделает все, что потребуется.
Бабуу-Сэнгэ покачал головой в сомнении, хотя лицо его при этом оставалось чистым, спокойным и как бы отрешенным от земных проблем.
– Попытайтесь, Юрий Бенедиктович. В конце концов, шансы надо использовать, даже самые минимальные. Попытайтесь также выйти на друзей Соболева, Посвященных I ступени Парамонова и Самандара. Может получиться сложная, взаимопересекающаяся, но потенциально выгодная игра.
– Я понял, – мгновенно сориентировался Юрьев. – Как говорится: что теряете на качелях, приобретаете на каруселях. Я найду способ привлечь к решению наших общих проблем Посвященных. Остался последний вопрос: будем ли мы сосредоточивать внимание на «волнах выключения», организуемых Германом по отношению к другим… э-э… Неизвестным? Первые в списке Рыкова стоят Хейно Яанович Носовой и Петр Адамович Грушин.
– Уважаемый Юрий Бенедиктович, – бесстрастно сказал настоятель Храма Гаугамы, – внимание – это всегда ограничение диапазона восприятия. Заостряя на чем-то внимание, мы теряем широту и глубину анализа бытия в целом. Вы согласны?
– Я понял, – медленно проговорил Юрьев. – В принципе цель оправдывает средства.
– Вот и отлично. Кардиналы Союза Девяти не должны быть сентиментальны. Учтите еще одно обстоятельство: Герману удалось переманить на свою сторону Кирилла Даниловича и Виктора Викторовича, надо попытаться вбить между ними клин, это ослабит позицию каждого.
– Как это сделать?
– Подумайте, я тоже поразмышляю над этим. Времени у нас до следующего схода не так уж и много, надо успеть подготовиться.
С этими словами Бабуу-Сэнгэ шагнул назад и исчез за стеной гигантской травы.
Юрьев некоторое время слышал его шаги, потом потерял, поднял лицо к безоблачному небу и, поймав пролетавшего над ним беркута в прицел глаз, послал ему мыслеволевой раппорт. Хищная птица камнем рухнула в травы, ослепнув на лету.
Вернувшись в Москву, Юрий Бенедиктович вызвал к себе Валерия Шевченко, бывшего вице-президента Ассоциации ветеранов спецслужб, бывшего комиссара-5 «Чистилища», работавшего теперь на него. В драме полуторагодичной давности Шевченко выжил чудом, вытерпел две операции на глазном нерве, спасая зрение, а также пластическую операцию, изменившую его лицо. Нынче вряд ли кто из друзей Валерия мог узнать в прихрамывающем седом пожилом с виду человеке прежнего Валерку Шевченко, мастера рукопашного боя. В поле зрения Юрия Бенедиктовича он попал случайно, как пациент глазной клиники, где работала жена Юрьева, а на предложение работать в административном аппарате президента тот согласился сразу. Официально он числился помощником Юрьева по оргвопросам, неофициально выполнял обязанности начальника службы безопасности и курьера с особыми полномочиями.
Окно кабинета Юрия Бенедиктовича выходило на Москву-реку, и он любил подолгу смотреть на нее с высоты тринадцатого этажа, не обращая внимания на суету машин на набережной и движение речных суденышек. Войдя, Шевченко деликатно кашлянул, не дождавшись, пока начальник администрации повернется к нему сам.
– Извините, Юрий Бенедиктович, дверь была приоткрыта…
– Есть хорошее правило, – обернулся хозяин кабинета, прошелся по ковру, пожал руку помощнику и сел за стол. – Чтобы двери не ломали, их надо не закрывать. Присаживайтесь, Валерий Егорович. Вы сделали, что я просил?
Шрам под глазом Шевченко покраснел, хотя лицо осталось неподвижным и как бы сонным.
– Подобраться к архивам, а тем более к оперативной информации коржановской канцелярии очень сложно. Мы попытались вскрыть файлы секретки по кадрам, но кодово-опознавательную защиту не прошли. Не помог и ваш пароль. Вероятнее всего, они встроили «Лазерлайн», плавающий мультидинамический шифр, «убегающий» от любого сканера.
– Откуда у них «Лазерлайн»?
– Рыков не зря работал в ФСБ, у него связи со всеми разработчиками технических систем оборонки. Но, как говорится, на каждую хитрую ж… есть хрен с винтом! Мы еще не все варианты опробовали.
– Очень образно, – усмехнулся на «хрен с винтом» Юрьев. – Поторопитесь, Валерий Егорович, Рыков нас опережает не намного, всего на полшага. Но опережает. Я точно знаю, что КОП, то есть команда для особых поручений, уже сформирована, необходимо как можно быстрее выяснить ее численность и состав. Фамилии. Характеристики. Возможности.
– Постараемся, Юрий Бенедиктович.
– Я хочу дать вам еще два задания. Первое: найти известных вам лиц – Вахида Тожиевича Самандара, директора МИЦБИ, и Ивана Терентьевича Парамонова, психотерапевта и целителя, и намеренно допустить утечку информации о создании КОП. Чтобы это выглядело именно утечкой.
– Это будет нетрудно сделать, – сказал Шевченко, подумав. – У меня есть приятели в МИЦБИ.
– Второе задание – найти в Питере еще одного знакомого, Матвея Соболева, и сделать ему… – Юрьев задумался, пожевал дольку лимона, проглотил, не поморщившись. – Впрочем, это я сделаю сам.
– Почему же, я справлюсь.
– Нет, необходим паритет. – Юрий Бенедиктович растянул губы в холодной улыбке. – Он станет контактировать только с равным себе. Извините, Валерий, за уничижающую вас оценку. Но он человек Круга…
– Я знаю и не обижаюсь. Разрешите приступать?
– Да, конечно. В средствах не стесняйтесь, любой ваш заказ будет обеспечен. Не нужно ли увеличить вашу команду?
Шевченко встал.
– Не стоит пока, да и любой встречный для нашей работы не подойдет. Вот если бы вы могли отыскать давнего моего приятеля…
– Василия Балуева?
Глаза Шевченко сузились, вспыхнули.
– Иногда мне кажется, что вы читаете мои мысли, генерал. Да, Васю Балуева я бы взял в свою обойму.
– Он живет во Владимире, но в скором времени всплывет в столице. Я дам знать.
Шевченко кивнул и вышел – сжатая пружина, несмотря на хромоту. Помощником он был исполнительным и надежным при полном отсутствии воображения, и, хотя это был невеликий грех, Юрьеву пришлось приложить немало усилий, чтобы Валерий поверил, во-первых, в существование Внутреннего Круга, во-вторых, в благие намерения самого Юрия Бенедиктовича.
ОХОТА К ПЕРЕМЕНЕ МЕСТ
В это раннее утро второй половины мая Василий проснулся с чувством нетерпеливого ожидания. Однако, натолкнувшись на волевой приказ, оно отступило, затаилось в глубинах психики, зная, что каким бы ни было самочувствие хозяина, по утрам он все равно будет заниматься сведением воедино духа и чувств для усиления сознательного контроля над личностью.
Не открывая глаз, Василий мгновенно оценил положение и состояние тела, затем перешел на отдельные телесные ощущения, перебирая их одно за другим. Прочувствовав таким образом все органы, он сосредоточился на тактильных ощущениях. Через несколько минут он добился того, что даже те ощущения, которые в нормальном состоянии считались неприятными, стали для него вполне приемлемыми. Сосредоточившись на этом, Василий приказал себе все касания считать сегодня приятными, проанализировал движения мышц при дыхании и встал. В соответствии с методикой ему предстояло в течение дня три-четыре раза расслабляться до состояния сонного тяжелого «желе» и внезапно напрягать тело, чтобы добиться как можно более полного ощущения удара. Таким образом он тренировал переход на темп, состояние сверхскорости, когда все мышцы должны действовать согласованно и со скоростью, превосходящей нормальную в пять-десять раз.
Проделав обычную процедуру: купание – завтрак – медитативное расслабление с попыткой войти в состояние меоза, – Василий собрал сумку, положив туда все, что могло пригодиться в дальнейшем, в том числе и пять комплектов «тюбетеек» – генераторов защиты от «глушака», остановился на пороге, с грустью окидывая взглядом гостиную. Он знал, что больше сюда не приедет, оттого ощущение вины было острым, как никогда.