– Но, насколько я знаю, тайна Гермеса – тетра-грамматон, настоящее четырехбуквенное имя Бога, выражающееся в звуке, зная который можно творить любые чудеса. Это если верить легенде. На самом деле, очевидно, имя Бога – формула преодоления магического порога, регулирующего в нашем мире законы магической физики. Что, не так?
– Ты меня все-таки удивляешь, Котов, – тихо сказала Ульяна. – Сам додумался или подсказал кто?
Василий не обиделся.
– У самого не горшок на плечах. Даром, что ли, я проштудировал гору эзотерической литературы? Что же это за формула? Неужели действительно – звуковой пакет?
– Слово Бога. Дико и странно звучащая фраза, содержащая Силу и Энергию Вселенной. Только человеческое горло произнести эту фразу не способно. Зато Инсекты в свое время обошли проблему с другой стороны – создали псевдоживые организмы, невероятно сложные, включающие в себя целые системы объектов, способные синтезировать и произносить имя Бога. С действием одного такого организма ты уже знаком.
– Так это… «Игла Парабрахмы»?!
Девушка кивнула.
– Гермес пытался донести потомкам свою тайну, но в закодированном виде. В свою очередь египетские жрецы, владевшие фрагментами учения Гермеса, для сокрытия его от всех непосвященных разработали систему троякого изложения мысли. Любое слово имело обычный смысл, образный – символический и священный, трансцендентный. Их тексты мог прочитать лишь тот, кто владел ключом – системой связи смыслов в одно целое. На Земле таким ключом мог пользоваться только один человек…
– Христос?
– И он тоже, но до него – Моисей. О Перволюдях я ничего не знаю. Кстати, учение Моисея также изложено в трех уровнях понимания, а третий уровень еще и закодирован. В нынешнее время эти коды знают лишь иерархи, но они не живут в запрещенной реальности.
– А Хранители?
– О, Хранители – каста особая. Чтобы стать Хранителем, недостаточно Посвящения II ступени. Иной раз мне кажется, что Хранители образовали внутри Внутреннего Круга еще один «внутренний круг», государство в государстве, и сила их не уступает силе иерархов. Во всяком случае, они владеют тем, что в каббале называется Эхейх и Иегова. И… и давай оставим эту тему, Василий свет Никифорович. Ты действительно знаешь больше, чем я думала, и приятно меня удивил, но есть хороший совет: не поминай имя Господа всуе. Главное, что ты идешь.
Василий пожал плечами.
– Совершенство – не цель, а направление движения. Сказано не мной, но для меня. Ну что, будем укладываться? Устал я что-то…
На самом деле он готов был просидеть так хоть всю ночь, однако видел, что Ульяна хочет побыть одна.
– Я сейчас постелю тебе в этой комнате, – соскочила девушка с кресла. – Диван тут удобный.
– А я пойду проверю машину.
Василий вышел во двор, постоял немного, всей грудью вбирая полный запахов воздух, и вдруг сорвался с места, завел машину и выехал со двора, поймав не дающую покоя мысль. Через двадцать минут он заехал обратно с букетом роз, который купил на вокзале не торгуясь: с недавних пор цветы можно было купить там круглосуточно.
Глаза Ульяны вспыхнули и широко раскрылись, когда она увидела букет из тринадцати алых роз.
– Ты… ты с ума сошел! Где ты взял цветы?!
– Где взял, где взял… – передразнил ее Василий. – Украл, конечно.
Девушка уткнула лицо в букет, не боясь уколоться, не сводя с Василия темного загадочного взгляда. Этот взгляд можно было истолковать по-разному, но Василию хотелось верить, что означал он – надейся и жди!
На пороге спальни девушка полуобернулась и проговорила почти шепотом:
– Я очень рада, что ты приехал…
ГОДЕН БЕЗ ОГРАНИЧЕНИЙ
Остановился Василий в гостинице «Космос» на проспекте Мира. Была у него идея посетить свой старый «схрон» – конспиративную квартиру «по четырем нулям», принадлежащую ФСБ, но рисковать он не стал, отложил проверку до лучших времен. Сначала надо было выяснить, чего хочет от него генерал Коржанов и какие условия предложит. Квартиру, во всяком случае, он должен был предоставить.
По телефону, переданному посланником генерала, Василий позвонил в условленное время – с трех до четверти четвертого дня.
Ответил глуховатый старческий голос:
– Хозотдел на проводе.
– Полковника Каледина.
Щелчок в трубке, за ним другой голос, энергичный, деловой, с требовательными интонациями:
– Каледин слушает.
– Я Василий Котов. Ваши люди предложили связаться, но прежде хотелось бы…
– Вы опоздали на неделю. – Голос стал суше. – Задержка мотивирована?
– Вне всяких сомнений. Я был занят другими делами.
– Откуда вы звоните?
– Разве у вас не работает опознаватель номера? Из гостиницы я звоню.
– Можете подъехать в Бирюлево через час?
– Вполне.
– Запоминайте адрес. – Обладатель командирского голоса продиктовал координаты пункта назначения, как туда добраться, и отключил связь.
Василий подержал трубку в руке, опустил на рычаг и глубокомысленно изрек:
– Слаб человек: любит показать свою силу.
Через час он выходил из машины в Бирюлеве возле ворот и зеленой двери в высоком заборе из бетонных панелей. На двери имелась табличка: «Склад ј 2. Посторонним вход воспрещен!»
Ни кнопки звонка, ни дверного глазка Василий на двери не заметил, но стоило ему приблизиться, как дверь открылась, и на пороге возник крутоплечий малый в робе с книгой в руке. Оружия у него с виду не было, но по некоторым признакам Василий определил, что парень вооружен по меньшей мере укороченным автоматом, искусно спрятанным под мышкой. Он выжидательно глянул на визитера, не говоря ни слова.
– Меня ждут, – сказал Василий.
– Фамилия?
– Котов.
Сторож отступил в сторону, и Василий прошел на территорию «Склада ј 2», заставленную штабелями ящиков и поленницами дров. Располагался на территории склада и современного вида одноэтажный домик из деревянных панелей. У домика Василия ждал рыжеволосый крепыш в такой же робе, что и сторож у входа. Он прошелся по фигуре Василия цепким взглядом, протянул сильную, заросшую рыжим волосом руку.
– Каледин, командир КОП. Мне говорили о вас, но, прошу прощения, придется пройти все же тест на профпригодность.
Василий остался равнодушен.
– Надо так надо.
– Сегодня у нас день спецподготовки, вся группа в сборе. Идемте.
Вход в деревянный домик охранял еще один сторож, но уже в комбинезоне монтажника. Автомат у него висел через плечо стволом вниз.
Проводник прошел по коридору к последней двери, на которой висела табличка: «Венткамера». На самом деле здесь находился тамбур с лифтом, опустившим их в подвал. И вот тут Вася оценил масштабы «Склада ј 2» в полной мере: под землей был выкопан настоящий лабиринт с широкими туннелями, множеством помещений и гаражом на два десятка машин. Кроме того, как оказалось, здесь находились тир с суперсовременным оборудованием и самый настоящий додзё – зал для занятий рукопашным боем с полным набором тренажеров. Несомненно, «склад» принадлежал хозяйству президентской службы безопасности, и вряд ли о его существовании знали в ФСБ и других силовых ведомствах.
Группа КОП ожидала своего командира в раздевалке с выходом в тренировочный зал. Дверь в раздевалку открывалась так, что входящего не было видно из-за поворота и первого металлического шкафа: Каледин некоторое время стоял в этом тупичке, прислушиваясь к разговору парней. Ждал и Котов.
– Ты не прав, Георгий, – долетел чей-то простуженный бас. – Что, федералы не знали, где сидит Шамиль Басаев? Знали! Не могли послать группу спецов «Альфы» и взять их всех? Могли! В крайнем случае накрыли бы «ковром» сверху или нанесли точечный удар подъядерным боезапасом.
– Точно, Сашок, – поддержал говорившего хрипловатый баритон. – Контрразведка свой хлеб ест не даром, она всегда знала, где прячутся Дудаев, Радуев, Басаев, Шамиров и другие главари банд, но все дело в том, что их уничтожение было невыгодно политикам наверху, качающим чеченские нефтяные денежки, командующим всем этим сволочным парадом! Вспомните Буденновск, Кизляр, Первомайский, Серноводск, Пятигорск…
– Борода, ты красноречив, как Гомер!.. И так же красив. Какой вой тогда подняли газеты: позор армии! Позор спецподразделениям! Полный провал операции!.. Правильно, провал очевиден, но произошел он не из-за непрофессионализма ребят, а из-за тупости командиров! В Буденновске «Альфа» сделала все, что ей приказывали. Не было только приказа – уничтожить Басаева! Я там был, знаю. Точно так же действовали генералы и в Первомайском, и в Серноводске…
– Можно подумать, ты везде побывать успел.
– В Серноводске и Пятигорске не был, но знаю…
Каледин искоса посмотрел на невозмутимого Василия и шагнул в раздевалку. Голоса разом стихли, восемь голов повернулись к вошедшим, восемь пар глаз оценивающе оглядели нового напарника. Потом все встали. Они были разными, бойцы КОП, высокими и не очень, широкоплечими, мускулистыми и не слишком, но каждый из них был опасен, и это впечатление было общим.
– Прошу любить и жаловать, Василий Котов, бывший ганфайтер, – представил Василия Каледин.
– Надо же, волкодава откопали, – сказал светловолосый и светлоглазый парень, державшийся чуть более развязно, чем остальные. – Может, покажет свое мастерство? А мы поучимся.
– Покажет, покажет. – Каледин направился из раздевалки в зал. – Сейчас огневая подготовка, потом рукопашка. Переодеваться будешь? – поинтересовался полковник у Василия.
– Нет, – ответил тот, одетый в холщовые штаны, не стесняющие движений, и в футболку.
Пройдя хорошо освещенный зал додзё с тремя квадратами татами, группа миновала короткий коридор и оказалась в тире.
Тир Василия поразил, тем более что находился под землей. Он имел как стандартный створ с кабинками дня стрельбы по мишеням, которые перемещались и снимались автоматически, так и павильоны с игровой разверткой: улица с домами, из окон или из дверей которых выскакивали вдруг «враги», внутренности магазина-супермаркета, банка и станции метро. Видно было, что готовились здесь спецы высокого класса, способные охранять ОВП – особо важных персон – и нейтрализовать террористов.
– Сначала стандарт, – бросил Каледин. – Какое оружие предпочитаешь?
– Предпочитаю обходиться без него, – пробормотал Василий.
Светловолосый крепыш хмыкнул.
– Ганфайтер – и не умеет стрелять? Любопытно.
– Угомонись, Серж, – проговорил приятного вида молодой человек, худощавый и гибкий, шагавший с грацией барса – мастера по русбою. Посмотрел на Василия и подмигнул. Вася кивнул, отвечая на волну расположения.
– Выбирай. – Каледин подвел Котова к длинному стенду с оружием.
Василий про себя присвистнул.
На столе были разложены чуть ли не все существующие в мире виды стрелкового оружия. Особенно велик был выбор пистолетов и револьверов. Вася прошелся вдоль стенда, разглядывая «беретты», «кольты», «ЗИГ – зауэры», «глоки», «дезерт игл», «стерлинги», «браунинги», «магнумы», «ТТ», «Макаровы», «волки», «гюрзы», «узи», «бизоны», «скорпионы», «партизаны», «вепри», «ругеры» и другие модели, мельком глянул на бесшумные снайперские комплексы и штурмовые винтовки, затем вернулся к пистолетам. Бойцы КОП, одетые в одинаковые спортивные костюмы, разбирали оружие, поглядывая на новичка. Василий наконец остановился на отечественном пистолете «волк» и австрийском «глоке». Магазин «волка» вмещал пятнадцать патронов, «глока» – семнадцать, но у обоих была одна и та же особенность: первичное нажатие на спусковой крючок лишь освобождало предохранитель крючка, одновременно взводя ударник и выключая два внутренних предохранительных устройства. Тот, кто не знал этой особенности, мог поплатиться жизнью, надеясь убить противника первым же выстрелом, то есть первым же нажатием на спусковой крючок.
Взвесив пистолеты – «волк» в правой руке, «глок» в левой, – Василий подошел к свободной кабине, не обращая внимания на ехидный шепот Сержа:
– Глянь-ка, по-македонски примеривает…
Первые два выстрела – по одному из обоих стволов – Василий сделал, тщательно прицеливаясь, чем вызвал сдержанный рокот среди зрителей. Включил механизм передвижения мишеней, сначала приблизив их, чтобы рассмотреть отверстия от пуль, затем удалив на максимальную дистанцию тира – тридцать метров. Остальные патроны он расстрелял в течение трех секунд, целя в одну мишень с вытянутых рук.
Пока Каледин вытягивал мишень и разглядывал дыру в голове мишени, куда вошли все пули, Вася перезарядил пистолеты.
– Неплохо, – сдержанно сказал полковник.
– Подумаешь… – пробормотал Серж. – Из «волка» попасть в цель невелика заслуга, пусть попробует из «ТТ».
Василий поднял пистолеты, но уже держа их в согнутых руках, и снова расстрелял патроны в течение трех секунд, только целил он теперь в две мишени сразу: правой рукой – в мишень слева, левой – в мишень справа. Все пули кучно легли в головы полуростовых мишеней.
Двое парней зааплодировали; никто из членов команды стрельбу не открывал, ожидая, пока закончит новичок.
Сменив мишени, Василий постоял немного, сосредоточиваясь, затем сделал две серии выстрелов – по одному на каждую из десяти мишеней, поразив все десять в лоб, хотя в соседние мишени пришлось стрелять под все более острым углом. Причем сделал он это приемом «двузубая вилка»: из левой руки начал стрелять по самой дальней левой мишени, из правой – по центру, смещая сектор обстрела вправо.
Несколько секунд в тире стояла оглушительная тишина, потом раздались общие рукоплескания.
– Максим Усов, – сунул Василию ладонь парень, который раньше дружелюбно подмигнул ему. – Мы тут все профи, но так у нас не стреляет никто, даже Серж, хотя он снайпер.
– Это мы еще посмотрим, – процедил, отходя, светловолосый и открыл огонь из «ТТ», заглушив возгласы остальных стрелков.
– Годится, – сказал Каледин, с некоторой озадаченностью глянув на неподвижное лицо Василия. – Снайперы нам нужны позарез.
– Снайпером я не буду, – покачал головой Вася. – Я перехватчик, волкодав и оружия почти никогда не применял.
– Посмотрим. – Каледин отошел. – Поехали, полчаса на весь артналет.
Через полчаса, пройдя стрелковый полигон с появляющимися и исчезающими фигурами, они собрались в додзё, рассевшись по периметру одного из татами.
– Кто хочет потягаться с Котовым? – выжидательно поглядел на свою команду Каледин. – Приемы разрешаются все, кроме травмирующих голову.
– Можно без исключения, – безразлично сказал Василий, подняв тонус организма до сэйдза-но камаэ, как говорят мастера ниндзюцу, – состояния расслабленного ожидания.
– Я попробую, – встал светловолосый снайпер, которого, как уже знал Василий, звали Сергеем Ляминым; парень работал инструктором по унибосу в системе подготовки муниципалов.