И тогда на выручку пришли женщины, у которых были малолетние дети. Они отнесли своих малышей тем, кто надорвался без привычки, и сами взялись за лопаты и гудронаторы.
Вечером бригадиры уже ходили по квартирам и узнавали, кто в какую смену пойдет на следующий день, чтобы своевременно дать заявку на нужное количество машин и материала.
Мы работаем под девизом: «Скорее возвратим своих мужей!»
ПОГОДА НАМ УЛЫБАЕТСЯ
Первое, что мы делали, вставая утром с постели, — это бежали к телефону, стоявшему в другом конце коридора.
Трубку брал Кобадзе, а мы не сводили глаз с капитана, стараясь узнать по выражению его лица, которое можно было сравнить с барометром, что ответит метеорологическая станция.
Капитан хмурился, покусывая усики, и мы, понурив голову, выходили во двор, где Лобанов проводил с нами физзарядку по какому-то сложному, им придуманному комплексу.
Уже неделю станция не давала погоду, которая нам была нужна как воздух. Закончив программу переучивания на реактивные самолеты, мы вынуждены были сидеть на аэродроме и ждать, когда наконец небо очистится от туч и мы сможем улететь в далекий «лесной гарнизон».
Однажды черные, как крылья ворона, брови капитана, когда он разговаривал по телефону, взлетели на лоб и там остались. Глаза заблестели, и все смуглое горбоносое лицо вмиг преобразилось, показывая нам на «ясно».
Чтобы не мешать капитану, мы затаили дыхание, никто ничего не говорил, хотя уже все догадались, что сегодня нам позволят вылететь.
И точно, едва мы успели одеться и привести себя в порядок, как пришел полковник Бобров и приказал ехать на аэродром.
— Завтракать будете там, — сказал он. — А пока суть да дело, не спеша примите от техников самолеты, проверьте заправку баков горючим. Ну и вообще сделайте все, что входит в предполетный осмотр. А потом мы проведем последний розыгрыш полетов и распрощаемся.
От этих слов старого полковника сделалось немножко грустно.
За эти полгода мы успели привыкнуть к нашему наставнику, к его безобидной педантичности и скрупулезности, которую он и нам старался привить, говоря, что точность летчика — это его жизнь.
Но в тот день нам меньше всего хотелось копаться в самолете и двигателе, нам достаточно было услышать от техников, что самолеты готовы к вылету, топливом заправлены полностью.
Я видел, как летчики, забравшись в кабины, благодушно посматривали по сторонам, на лицах блуждали мечтательные улыбки.
Мне не терпелось увидеть Люсю и «лесной гарнизон», о котором она писала в письмах. Наскоро осмотрев самолет и кабину, уложив в чашку сиденья парашют, я пошел докладывать Истомину о готовности к вылету.
Другие тоже успели все сделать и торчали у стартового командного пункта, готовые по первому зову полковника собраться для розыгрыша полетов.
И вот уже подана команда «Строиться». Летчики предстали перед наставником, веселые люди в синих коротких курточках и таких же брюках из простой материи. Стояли вольно, в фуражках, шлемофонах, с заложенными назад руками, с торчащими из наколенных карманов планшетками и кислородными масками, с виду спокойные, привычные ко всему. На то они и летчики, чтобы ни при каких обстоятельствах не терять головы. Но от проницательного взора Деда Талаша нам нелегко было скрыть волнение. И не поэтому ли он не стал испытывать наше терпение и задавать давно знакомые вопросы! Он только счел долгом напомнить нам об особенностях полета группы по маршруту, зачитал прямо из инструкции о действиях летчика в особых случаях полета.
Но и эта «отходная», как называл такие указания Лобанов, затянулась, потому что Бобров то и дело был вынужден прерывать себя — на стоянке пробовали двигатели.
Стоявший рядом с полковником метеоролог рассказал о погоде на пути следования, о влиянии атмосферных условий на полет. Напомнил, что температура воздуха у земли довольно высокая, стало быть, отрыв самолетов от полосы будет происходить на увеличенной скорости, а длина разбега тоже увеличится.
— Ну вот вы и пересели на новых коней, — улыбнулся полковник, когда метеоролог кончил. — Далеко не все еще аллюры вы освоили, только шагом да, может быть, рысью можете идти. Но главное вы сделали. И я уверен, что каждый из вас будет уметь пользоваться и иноходью, и галопом, и карьером. Всему свое время. Теперь прошу разойтись по самолетам и ждать команды к вылету.