Теперь его самолет снизился на восемьсот — тысячу метров и стал быстро набирать скорость. Из выходного канала вырвалась огненная струя — это он включил форсажную камеру.
Я все понял. Капитан решил разогнать самолет до максимальной скорости и затем, используя полученную инерцию, сделать горку. У летчиков это называлось набором динамического потолка. К полетам на таком потолке допускался только летный состав, отлично освоивший технику пилотирования самолета в стратосфере. Вот уже самолет его перешел в набор высоты с углом около 20 градусов. Он несся кверху, словно ракета, прямо на болтавшийся впереди шар. Капитан знал, что боеприпасов осталось немного, и поэтому он решил бить наверняка. Когда он стал подходить на дистанцию открытия огня, шар, как и в прошлый раз, пошел вверх, но это не остановило Кобадзе. Круто задрав нос, его самолет продолжал следовать за воздушным разведчиком. Теперь он держался в воздухе только за счет кратковременных динамических сил и вот-вот должен был «посыпаться» вниз.
Но, прежде чем самолету выйти из повиновения, капитан начал стрелять из пушек. Когда дистанция сократилась до каких-нибудь ста — ста пятидесяти метров, шар взорвался.
Самолет капитана резко бросило в сторону. Он вошел в перевернутый штопор и стал падать вниз.
Сердце мое сжалось. Умышленно мы никогда не создавали для себя подобные условия полета. Никто из нас ни разу не вводил самолет в перевернутый штопор.
Правда, в инструкции говорилось, что при определенных действиях летчика самолет хотя и с незначительным запаздыванием, но надежно выходит из перевернутого штопора; однако времени было достаточно, чтобы капитану проделать все, что требовалось, — самолет же, равномерно вращаясь, продолжал падать.
— Убери, убери скорей обороты, — шептал я помимо своей воли. — Ну же, быстрей! Поставь педали и элероны в нейтральное положение. — Но Кобадзе почему-то ничего этого не делал.
«С ним что-то случилось! — молнией мелькнула в голове мысль. — Неужели это конец? Нет, он не должен, не должен, не должен…»
До леса, куда падал самолет, было совсем близко.
— Прыгай, Кобадзе! — закричал я, забыв о всех правилах радиообмена между летчиками.
Раньше немало труда стоило летчику, чтобы покинуть боевой самолет в аварийной обстановке. Для этого нужно было, преодолевая сопротивление встречного потока воздуха, вывалиться из тесной кабины вместе с парашютом на плоскость, а с плоскости летчика смахивало назад, и тут не было гарантии, что ом не ударится головой или еще чем-нибудь о хвостовое оперение самолета.
Но быстрорастущие скорости полета уже не позволяли пользоваться этим дедовским методом выброски. Стоило бы летчику высунуть руку или голову, как их моментально бы сломало, а может быть, даже и снесло напрочь сильным воздушным потоком.
Нужно было найти более надежный способ покидания самолета в аварийном случае. И конструкторы нашли. Они поставили сиденье летчика на вертикальные рельсы, смонтировав под ним стреляющий механизм.
Теперь летчику стоило только нажать на имеющиеся в кабине рычаги, а на самолетах, оборудованных шторочным катапультируемым сиденьем, — потянуть шторку вниз, как тотчас же сработали бы механизмы аварийного сбрасывания фонаря и выстрела: взорвавшийся пиропатрон выбросил бы летчика в воздух вместе с сиденьем.
Но Кобадзе все еще медлил. Может, он все еще пытался вывести самолет из штопора, может, при взрыве шара вышла из строя катапультная установка; может, капитан был без сознания?..
Оставались последние сотни метров, когда фонарь кабины, как стеклянная скорлупка от елочного ореха, отскочил в сторону и из кабины вылетел вместе с сиденьем Кобадзе. Парашют, едва вспыхнув над лесом, тотчас же утонул в желтой листве.
Самолет упал где-то рядом.
Все произошло так быстро, что я не успел даже сообщить о случившемся на КП. А когда передал обо всем командиру полка, он велел назвать место, над которым катапультировался Кобадзе.
Я ввел самолет в вираж и достал пристегнутую к пульту карту.
— Кобадзе и машина в квадрате шестнадцать. В правом углу. Деревья мешают что-либо увидеть, — я не мог заставить себя говорить спокойно. Голос дрожал и прерывался, потому что горло сдавило спазмой. — Думаю, капитану плохо, — эту фразу я повторил дважды. — Ему требуется помощь. Населенных пунктов и какого-либо жилья вблизи не видно.