— Громов, мне плохо…, - спустя тридцать минут простонала Анька.
Этого ещё не хватало!
— Тебя тошнит?
— У меня голова кружится. Оооо… — Анька закрыла рукой глаза.
Я остановился на обочине. Выйдя из машины, я открыл пассажирскую дверцу, — Вылазь!
Ответом мне было лишь размеренное посапывание. Заебись! Пьяная девка вырубилась у меня в машине.
Я раздраженно пнул колесо тачки и привалился спиной к дверце. Ну и что мне с ней делать? Я опять посмотрел на рыжее недоразумение. Сложив руки лодочкой под щекой, она спала. Сама невинность!
— Я так скучала, Громов. Ждала тебя… А ты всё не приходил, — неожиданно раздался её сонный голос.
Я оцепенел. Уставившись на спящую Аньку, я пытался осознать услышанное. До Анькиного дома оставалось чуть больше пары километров… Я не хотел отпускать её. Просто не мог.
Обойдя машину, я сел за руль и развернул тачку в обратном направлении…
Глава 42
Вадим
Я открыл дверцу машины и вытащил бесчувственное тело наружу. Самое главное, чтобы сегодня не дежурила Эмма Степановна. Из всех консьержей, она была самая дотошная и противная. Первый раз в жизни встречаю человека, которому абсолютно до всего есть дело. Иногда мне казалось, что она знает обо мне больше, чем я сам о себе знаю.
Я зашёл в лифт и поднялся с парковки в холл. Ну, конечно! Мне сегодня просто невероятно «везёт»! Эмма Степановна ошарашенно уставилась на Аньку, которая спала у меня на руках.
— Вадим Евгеньевич…?
— Доброй ночи, Эмма Степановна, — невозмутимо отозвался я и попытался пройти к лифтам, ведущим на верхние этажи.
— Вадим Евгеньевич… А ваша…. Эммм… гостья. Хорошо себя чувствует?
— Она отлично себя чувствует! — я жизнерадостно улыбнулся женщине, вложив в улыбку всё обаяние, на которое был способен.
— Что-то непохоже…, - Эмма Степановна подозрительно прищурилась и уставилась на Аньку.
Лифт гостеприимно распахнул двери и я, немедленно в него шагнув, нажал кнопку своего этажа, оставив недоумевающую женщину за закрытыми дверями.
Я вошёл в квартиру и включил свет. Анька недовольно поморщилась и открыла глаза.
— Где я? — едва шевеля языком, простонала она.
Я не стал отвечать на её вопрос и поставил девушку на ноги. Та немедленно сползла по стене на пол.
— Громов, куда ты меня притащил? Чёртов извращенец! Если ты хоть пальцем ко мне прикоснешься, клянусь, я…, - она обхватила голову руками, — Господиии, как мне плохо.
Я, с трудом сдерживая раздражение, прошёл в ванную и включил холодную воду.
— Громов, чёрт… Ты меня слышишь?
Я, вернувшись в коридор, подхватил Аньку и, занеся её в ванну, засунул прямо под воду.
— Ты что делаешь, идиот?! — завизжала она.
Холодные струи воды стекали по её лицу и телу. Тушь поплыла и размазалась по щекам. Анька стала похожа на мокрого взъерошенного енота. Меня это развеселило и я улыбнулся.
— Ты чему радуешься, придурок?!
Я протянул руку и включил воду сильнее. Анька, хлебнув воды, закашляла.
— Что, не нравится, пьянчужка? — усмехнулся я.
Анька села на пол душевой кабинки и, обхватив себя руками, затряслась. Под клацанье её зубов можно было зачитать неплохой рэп. Я выждал ещё минуту. Наверное, хватит… Я выключил воду и достал трясущуюся девушку из душа.
— Клянусь, Громов, — стуча зубами, прошипела она, — Ты мне за это дорого заплатишь.
— Даже не сомневаюсь. И уже начинаю бояться, — отозвался я, — Вперёд! — я подтолкнул её к выходу.
Неуверенно переступая ногами и оставляя за собой лужи, Анька вышла в коридор. Я, сдёрнув с вешалки полотенце, накинул его ей на плечи.
— Иди в комнату, вытирайся и ложись спать.
Она, трясясь от холода, посмотрела на меня.
— Или ты на что-то другое рассчитывала? — усмехнулся я.
— Вези меня домой, — сжав кулаки, она злобно смотрела на меня,
— Я не твой водитель, — отозвался я и направился на кухню.
Включив кофеварку, я тяжело вздохнул. Судя по шорохам, доносившимся из спальни, рыжая всё-таки благоразумно последовала моим указаниям.
Я зашёл в спальню и… Если пять минут назад, я думал, что наутро увезу её домой и забуду, как страшный сон, то теперь я в этом сомневался. Девушка, скинув с себя одежду, завернулась в полотенце, которое едва прикрывало её соблазнительную попку. Аккуратные ножки выглядывали из-под края полотенца. Кровь ударила мне в голову и не только в голову…. Я, как болван, уставился на полуголую девушку.
Она, обернувшись, зло посмотрела на меня, — Ну что теперь прикажешь мне надевать? Из-за тебя у меня вся одежда мокрая!