Так я хотя бы сохраню хоть какую — то часть самоуважения…
— Анечка, что же ты сидишь, как неродная? Давай, кушай, — бабушка пододвинула ко мне блюдо с моими любимыми пирожками с капустой.
Сколько себя помню, я всегда, приезжая к ней в гости, требовала напечь пирогов. Непременно с капустой. Я могла съесть их штук пять за раз. Я обожала пирожки с капустой. Раньше…
Теперь же их запах вызывал отвращение. Я покосилась на блюдо.
— Я не хочу, бабуль, спасибо, — выдавила я из себя, борясь с подступающей тошнотой.
— Как это не хочешь?! — возмутилась бабушка, — Всегда, значит, хотела, а теперь не хочешь? А ну, давай, кушай и не выдумывай. Ты вон какая худая. Одна кожа да кости.
Я обречённо взяла пирог и откусила его. С трудом съев его, я вышла из-за стола.
— Спасибо, бабуль. Я выйду на улицу, подышу.
— Иди, милая, прогуляйся. Что-то ты какая-то бледная, — отозвалась бабушка, суетясь возле плиты, — Но оно и не удивительно. Вы там в своём городе и воздухом-то толком не дышите. Всегда говорю твоей маме, приезжали бы чаще и…
Дослушать бабушку я не смогла, зажав рот рукой, я выскочила на улицу…
— Анют, ну что, тебе не полегче? — мама обеспокоенно смотрела в моё зеленоватого цвета лицо.
— Полегче, мамуль, — выдавила я из себя. Полегче… Как же! Меня «полоскало» всю дорогу. Водитель автобуса, в очередной раз остановившись на обочине, на полном серьёзе сообщил, что в следующий раз оставит меня на трассе.
Не знаю, каким чудом мне удалось доехать до дома…
Я взяла салфетку и промокнула лицо, на котором выступили мелкие бисеринки пота. Видимо я подхватила какую-то заразу, вроде кишечной палочки…
Чёрт… На завтра отпрошусь у Антона Владимировича. Надо хотя бы сутки отлежаться.
Глава 78
Аня
Музыка, всегда приносящая в мою жизнь только радость, раздражала. Басы оглушали, отдавая в ушах тяжёлым стуком. Тело вообще мало подчинялось мне. Как я продержалась два танца, одному богу известно.
Ну ничего, еще один выход и домой. Спать и не двигаться. Да, это то, что мне сейчас необходимо.
Всего один танец и всё… Я вышла на сцену. Шары стробоскопов закружились, заполняя зал своим мерцанием. Каждая вспышка наращивала боль в голове, мне казалось, что что-то разрывает её изнутри. Силуэты, сидящих за столиками людей, поплыли у меня перед глазами. Я покачнулась. Пол сцены начал стремительно приближаться ко мне…
— Ну что, Анют, как ты? Может, водички ещё хочешь? — Светка обеспокоенно посмотрела мне в лицо.
— Спасибо, получше. Не надо ничего, — едва шевеля губами, ответила я.
Я лежала на диване в гримёрке, куда меня притащил один из охранников «Засады», после того, как я грохнулась в обморок прямо на сцене.
Дверь гримёрки открылась и на пороге показалась Оксана.
— Света, выйди, пожалуйста. Мне нужно поговорить с Аней наедине.
Светка послушно проскользнула в коридор и прикрыла дверь.
Оксана, проводив Свету взглядом, посмотрела на меня, — Что с тобой?
— Голова закружилась, — я опустила мокрое полотенце на глаза.
Оксана уселась в кресло напротив меня.
— И давно она у тебя кружится? — раздался её напряжённый голос.
— Третий день. Я к бабушке ездила на этой неделе. Мы когда туда ехали, в кафе придорожное заходили… Наверное, я там инфекцию какую-то подхватила…, - я с трудом поднялась с дивана и посмотрела на Оксану. Голова вновь закружилась и я со стоном опять опустилась на него.
— Тебя этой инфекцией не Громов наградил?
Я замерла. Горло перехватило от страха, когда до меня дошёл смысл её слов. Я испуганно посмотрела на Оксану.
— Вот-вот…, - задумчиво произнесла она, — Ладно, приходи в себя. Я предупрежу Костю, чтобы машину подогнал.
Я уставилась в спину удаляющейся Оксаны. Нет-нет-нет! Не может быть… Этого просто не может быть…
Когда я выходила из клуба, меня окликнула Оксана. Я обернулась.
— Держи, — она сунула мне в руки небольшую коробочку, — Рекомендуется делать утром, но я думаю и так покажет…, - она, посмотрев мне в глаза, усмехнулась, — Твою «инфекцию»…
Я тупо уставилась на коробку экспресс-теста… на беременность.
Не знаю, сколько я просидела в ванной. Наверное долго, потому что мама постучала в дверь, — Анечка, дочка, ты в порядке? — услышала я её встревоженный голос.
— Да, мам, — я соскочила с пола, вытирая с лица слёзы, — Я уже иду.
Ночью, уставившись в потолок, я пыталась понять, что мне теперь делать…