Так мы и познакомились. Газон он посеял, как объяснил, из эстетических соображений. Деревья выращивать долго, а зелёная лужайка ему нравится. Спутниковый интернет действительно имелся. По нему он и проводил видеоконференции. Во сколько обходится интернет, я даже представлять не стал. Но, вероятно, консультации недёшевы, – думал я. А однажды не постеснялся и спросил. Он ответил странно. Что-то вроде того, что цена за услуги определяется не им, и что всё само приходит: и клиенты, и деньги.
– На хлеб хватает, работу делаю. Что ещё нужно?
– Женщина, например, – сказал я вполне серьёзным тоном. – Вы же далеко ещё не старик.
Он что-то буркнул, но я не решился переспрашивать, тем более что мой интерес по бизнесу просто пёр из ушей. Я так и сказал про себя: «Господи, неужели он знает ответ на тот вопрос?»
– Я так понимаю, у тебя есть что спросить? – бросил он небрежно, закидывая дрова в буржуйку. Внутренняя отделка дома была вся из дерева-кругляка, но скромная: деревянный стол, деревянные стулья, на которых выделялись красные сидушки, вдали небольшой комод, холодильника я не видел. Небольшая, крутая и скрюченная лестница вела на второй этаж. Наверное, на чердак.
– Вы так сразу это и поняли? – удивился я.
– Так у тебя на лице всё написано. Крутишься здесь, как кот возле рыбы.
Мои чувства в тот момент, когда он это произнёс, каждый может легко представить. Я замер, не зная как себя дальше вести.
– Спрашивай, – сказал он, сел возле меня и принялся снимать валенки, предусмотрительно положив рядом меховые мокасины.
Ну, я и задал ему этот самый вопрос. Как, мол, я могу вернуть то состояние, которое у меня раньше было. Ответ поверг меня в шок.
Пересказываю. Могут быть неточности, потому что вряд ли у меня получится описать, что он со мной делал: как троллил, задавал вопросы, молчал, потом опять задавал вопросы и снова молчал. Я несколько раз порывался уйти. Странности меня всегда пугали. А тут что-то вовсе не так было. С самых первых его слов я прям задёргался в панике.
– Очень похоже, что ты избранный, – сказал он, встав со стула, посмотрел на меня сверху вниз, взял со стола чайник и пошёл к буржуйке.
Меня чуть не вырвало. Всё смахивало на сетевой маркетинг, только в устах сумасшедшего эзотерика. Сказав это, он, однако, посмотрел на меня и добавил:
– Я догадываюсь, что ты сейчас обо мне подумал. Но ты сам посуди. Тебя мучает вопрос, который совсем не праздный. Вопрос этот тебе не даёт покоя, жить не даёт. А потом ты приезжаешь в эту деревню, которую терпеть не можешь, и наталкиваешься на меня.
– Но почему избранный?
– Это я так называю людей, которые вроде того Нэо — являются испорченными программами. По сути, это отстреленные.
У меня аж рот открылся, но он не дал мне ничего сказать и продолжил:
– Слово «отстрел» звучит, конечно, как убийство. Но это не обычное убийство, не душегубство, не удар по телу, чтобы прекратить его биологические функции. Напротив, это как нейтронная бомба: убивает людей, а здания и сооружения остаются, как и стояли. В нашем случае ещё похлеще. Человеческое тело не тронуто! А что до того, что этот человек может предать друга, бросить семью ради красивой попки или пройти мимо злодеяния, так это уже давно норма. На этой планете живут в основном отстреленные. В общем, отстрел — это всё же убийство!
– Не очень пока понимаю, – почти возмутился я. Сами понимаете, въехать в такое… А он говорит:
– Любое убийство – это действие, направленное на уничтожение функции. Можно, например, убить хрустальную вазу, разбив ее. Обломки кусочков теперь не могут выполнять свой первоначальный замысел: вмещать цветы. Отстрел, по своей сути, такое же убийство. Вопрос только — убийство чего?
Помню как я замер.
– И чего?
– Отстрел, как и обычное убийство — это действие, но оно направлено на уничтожение человеческой сути — осознающего сознания, а не просто сознания и, тем более, не тела. После отстрела и появляется это… – он кивнул головой, и уголок его губ скривился, – …существо в теле, перестающее осознавать себя. Видишь, сколько здесь нас… таких? Человек по своему обыкновению — это тело, сознание которого не осознаёт свое сознание. И так у большинства людей. Сознание есть, а результата осознания самого себя, нет. Ходит себе такой или такая и осознаёт… Но не себя… Вот в чём штука.
– Осознаёт, но не себя? – я был в замешательстве.
– Ага, – произнёс он, как ни в чем не бывало.– Это нельзя понять. Только ощутить. Ты ведь осознаёшь боль или обиду, запахи? А себя? Понимаешь? Всё перечисленное и подобное осознаёшь, а себя нет.
Вот приблизительно тот диалог, который я ещё помню хоть как-то. А сам его ответ на мой вопрос, который из ушей пёр, примерно выглядел так: