– Суть этой фичи, – продолжил он, будто ничего не произошло, и присел на стул возле меня, – состоит в том, чтобы помочь «сломанному» докрутить свой сугубо личный инструмент успеха, который закопан у него внутри сознания. Он же его сломал, придурок.
– Это чистая психология бизнеса, – заорал я, но он покачал отрицательно головой и сказал, что мотивацией здесь и не пахнет.
– Просто есть «сломанные», и им нельзя идти в ногу со всеми, – объяснил он и добавил: – здесь психологией и не пахнет. Несчастные люди. Помогай им, если они попадутся на твоём пути.
Но мне уже не нужны были эти слова. Я ещё не взял у него ни одного урока, но уже знал: своё я нашёл.
3
Работа наша была такой же странной, как и он сам. Всё, что он объяснил мне с самого начала, так это то, что навыки и опыт — всего лишь верхние этажи. Их может быть один, два, три или до небоскрёба. А вот фундамент строения один — та самая организация особых психических процессов, построением которых мы и будем заниматься.
– Как?– спросил я.
– Так же, как ты обучался водить машину. Ты за рулем, справа инструктор, впереди дорога, ухабы, полицейские, самоубийцы, норовящие прыгнуть тебе под колёса. Я же просто буду рядом.
– И всё? – удивлённо спросил я.
И он ответил, что со «сломанными» работает тоже «неправильно», и потому программы заранее дать никакой не может. Мало того, он сообщил, что любое ДТП на дороге — это моя ответственность, а он лишь инструктирует. На мой вопрос, как выглядит рабочая задача, он ответил, что она состоит в том, чтобы сломать у меня всё, что я наработал, и создать условия, при которых всё должно возникнуть само.
И мы начали.
Первая история моего «ДТП» была самой неприятной, но именно на этом случае я сломал своего первого врага — страх. Мне пришлось разговаривать с бандитами, которые, как и всё ужасное, появились нежданно-негаданно. Дело было не в конце 90-х, когда всё происходящее было тотальной жутью, но именно в таком же формате. Будто меня отправили в прошлое.
Когда я рассказывал ему об этом, моё лицо было каменным, а в солнечном сплетении жгло страхом. Но он посмеялся и сказал, чтобы я готовился ко встрече.
– А если меня там прибьют? – спросил я, и его ответ вызвал у меня испарину на лбу.
– Ты пойми, я не планирую такие вещи. Но если ты не пройдёшь этот участок, наш проект может даже не начаться. Я не психолог, чтобы тебя успокаивать. Вполне возможно, что тебя там грохнут. Но, скорее всего, просто отпиздят.
Я почему-то икнул и продолжал смотреть на него с выпученными глазами.
– За это я тебе плачу деньги? – возмутился я.
– Ну, да, – как ни в чём не бывало, ответил он. – Моё присутствие — это пребывание моего сознания рядом с твоим. Или ты думал, инициации осуществляются при помощи заученных ритуалов?
– Бред какой-то. Меня могут порешить, а ты…
– Кому ты нужен мертвым! – перебил он. – Приём я тебе дал. Ты его вполне сносно потренировал. Хоть и «на кошечках», но неплохо. Так что, давай в бой.
– Но что это даёт? – я пытался схватиться хоть за какую-то соломинку.
– Это сломает то, что мешает тебе быть собой. Ты же искал способ, как вернуть всё вспять?
И я сломал! Удивительная вещь, скажу я вам. Любой нормальный человек должен был после такого послать его и всю эту работу. Но я не был нормальным…
Как вы догадываетесь, я согласился пойти на «стрелку», но пытался возразить, мол, ты заявлял, что будешь рядом. На что он просто нагло посмеялся и парировал:
– Это твоя карма. Я даже не против взять её на свою «грудь». Но я беру деньги, как ты выражаешься, за продукт — за то, чтобы ты сломал эту хреновину у себя, – он посмотрел на меня, слегка моргнул и добавил: – а не у меня.
Я не унимался и снова напомнил, что меня могут там убить. На что получил ответ в его идиотском стиле:
– Убить — это идея. Она может существовать только при жизни. Так что твой страх — это продукт жизни. Если тебя убьют, страха уже не будет. Зачем тогда по этому поводу дёргаться?
Тут я выругался:
– Бл…, мне просто тупо страшно. И я ещё жив.
А он отвечает:
– Ты приём ведь помнишь. Если бы ты его не знал, я был бы садистом, отправляя тебя к бандитам. Но ты его применял. Он что, по-твоему, пустышка? Ты помнишь тот случай? – Он напомнил мне ситуацию в тёмном подъезде и спросил:
– Что тебя тогда заставило войти в него?
Я задумался, но он прервал:
– Не парься. В твоём нынешнем состоянии ты не найдёшь ответ. Ты же начал уже думать — прямой признак провала. Послушай, нужно уметь разделять страх как энергию и как идею плохой концовки.
Я тряхнул головой, но он поднял указательный палец, давая понять, что сейчас я всё пойму. Он сказал, что страх можно легко вспомнить, и предложил мне это сделать, а потом закрыть глаза и почувствовать пришедшую энергию. Я вспомнил одну страшную историю из детства и сделал всё, как он велел. Немного подождав и убедившись, что я действительно испытываю страх, он продолжил: