Выбрать главу

LJ. Maas(перевод: Яра)

Перекати-поле

Часть 1

Снег вихрился вокруг наездника, жаля колючими снежинками неприкрытую кожу. Золотая кобылица из последних сил продиралась через снежные заносы. Сквозь белесую дымку уже виднелись очертания большой конюшни. Наездник остановил лошадь перед деревянным сараем и устало сполз с седла. Сняв кроличьи рукавицы, человек подышал на замерзшие пальцы, чтобы хоть чуть-чуть согреть их. Через некоторое время кровь забегала с новой силой под кожей рук, и наездник решительно толкнул поскрипывающую от мороза дверь в конюшню.

Заведя внутрь лошадь, наездник быстро прикрыл дверь, не давая ледяному ветру проникнуть в теплое, пахнущее сеном нутро конюшни. От непогоды стены деревянного сооружения жалобно поскрипывали, то и дело сотрясаясь от яростных порывов ветра. Наездник завел кобылицу в пустое стойло. Хозяева конюшни содержали животных в тепле, повсюду были расставлены котлы с горячими углями, от которых воздух быстро согревался. Наездник почувствовал себя лучше. Он снял с лошади седло и попону, развесив их на перилах, чтобы просохли. Седельные сумки, которые хранили в себе все нехитрое имущество наездника, нашли себе место на сухом полу.

«Вот так, девочка… теперь тебе должно быть хорошо, а, Альто?»- приговаривал наездник, растирая напряженные уставшие мышцы кобылицы грубым куском мешковины. Почистив ее, наездник ласково огладил животное. Наконец, перед лошадью появилось ведро с овсом и охапка свежего сена. Подхватив с пола сумки, наездник приподнял потертый воротник, приготовился к обжигающе-холодному воздуху снаружи и потянул на себя дверь из конюшни.

Казалось, весь мир окрасился в белый цвет. Невозможно было ничего увидеть за плотной пеленой снега. И даже если бы на дворе не была глухая ночная темень, все равно за этой снежной круговертью ничего нельзя было бы различить. Наездник сделал шаг назад, почувствовав спиной грубые доски конюшни, и осторожно ступая, пошел, придерживаясь рукой за стену, к углу сарая. Нащупал веревку, привязанную к стропилам, и, перебирая сильными руками канат, стал медленно продвигаться вперед, все дальше от конюшни.

Снег хлестал по лицу, наездник наклонил голову, чтобы уберечь глаза от сильного ветра. Теперь сугробы доходили до талии наездника, и он с трудом переставлял окоченевшие ноги. Искушение стряхнуть наледь с ресниц становилось все сильнее, но наездник не поддавался. Столько раз на его веку бывало, что люди замерзали насмерть в пяти метрах от своего дома, выпустив из рук спасительную веревку и потерявшись в этой снежной мгле.

Следуя направлению веревки, которая вела к безопасности, наездник наткнулся на деревянную стену трактира и с силой навалился на дверь, стремясь к заветному теплу. В тепле снег, облепивший человека с ног до головы, начал стремительно таять, натекая в большую лужу под ногами.

Трактир с койками был самой большой постройкой на ранчо. В нем спокойно могли разместиться на ночлег сорок человек. Почти все койки были заняты.

Наездник поторопился снять с себя мокрую верхнюю одежду. В двух пузатых печах жарко потрескивали дрова. На той, что посреди комнаты, стояли кофейник и небольшой горшок, в котором что-то аппетитно булькало. Вторая печь была радом с дверью, именно возле нее и остановился наездник, чтобы снять промокшие рукавицы, шапку, шарф и куртку. Вокруг печи были расставлены стулья, на которых сушились вещи постояльцев. Наездник последовал их примеру и развесил на стуле свои вещи.

Из задней части комнаты послышался раскатистый смех, и из полутьмы вышел огромный человек с длинными каштановыми волосами и нежными карими глазами. Гигант остановился перед едва сдерживающим раздражение ковбоем и протянул руку. Ковбой неохотно бросил ему на ладонь горсть монет. Отвернувшись от здоровяка, ковбой неприятно осклабился.

– У тебя больше жизней, чем у кошки,- выплюнул он.

Гигант снова загрохотал своим смехом, быстро преодолевая оставшееся расстояние до наездника.

– Я знал, что ты сможешь, Дэв… можешь себе представить, что железноголовый поспорил со мной против тебя, а?- пророкотал он.

Наездник в ответ только молча усмехнулся, слова потребовали бы дополнительных усилий, к которым наездник сейчас был совершенно неспособен. Он прошел в заднюю часть койки и резко остановился. Вдоль койки, которую всегда оставляли за Дэвлин, растянулся какой-то ковбой.

– Ты занял мою койку,- низким зловещим голосом произнес наездник.

– Поди к черту,- ковбой отвернулся, даже не удосужившись открыть глаз.

– Покажи мне дорогу!- прошипел наездник по имени Дэвлин, хватая парня за горло, и бесцеремонно сбросил его на пол.

Парень уставился на Дэвлин и его взгляд скользнул по двум шестизарядным пистолетам на бедрах обидчика. Намерения его были более чем ясны.

Еще прежде, чем он успел подумать о своем оружии, рука наездника описала в воздухе восьмерку, и дуло пистолета замерло в 5 сантиметрах от его носа. Движение было настолько быстрым, что парень даже не успел шелохнуться.

– Даже не думай, черт бы тебя побрал,- угрожающе прошипел наездник.

Парень тяжело сглотнул и опустил глаза,- Простите… я не видел, чтобы на койке было написано чье-то имя…

Наездник наклонился, вынул из ножен, пристегнутых к сапогу, широкий нож, и метнул его в деревянную стену у изголовья кровати. Стянул с головы потрепанную шляпу.

Длинные, черные как вороново крыло волосы, рассыпались по спине наездника. Он снял вторую куртку и бросил ее на кровать. Под кожаным жилетом, надетым поверх старой хлопковой рубашки, ясно проступали изящные очертания женского тела.

Повесив шляпу на рукоятку все еще дрожащего в стене ножа, Дэвлин уставилась на парня, валяющегося у нее в ногах. Взгляд синих ледяных глаз ошеломил его, и он по-детски распахнул рот.

– Девлин Браун! Теперь ты видишь, парень?

Еще бы он не видел! Он знал все истории, что о ней рассказывали, а кто их не знал!? А еще он понял, что ему только что крупно повезло, и он остался в живых.

– Д-да,- ответил он дрожащим голосом, вскочил, быстро собрал свои пожитки и переместился в другой конец комнаты.

Дэвлин отрешенно посмотрела ему в след. Скорее мальчишка, чем мужчина. Она и не собиралась в него стрелять. Дни, когда она, не задумываясь, вогнала бы пулю в сердце человека, только косо взглянувшего на нее, давно миновали. Хотя, может, и не так давно.

Голос Хэнка напомнил ей, что она все еще стоит в задумчивости. Дэвлин прошла к столу и села на предложенный стул, прижимая озябшие руки к дымящейся чашке кофе. Хэнк поставил перед ней тарелку с тушеным мясом, положил ломоть кукурузного хлеба, и Дэвлин с радостью набросилась на еду.

– Помедленнее, а то так и не почувствуешь вкуса,- усмехнулся Хэнк.

– Какая разница, что есть,- ответила Дэв с набитым ртом.

И это было правдой. Вкус еды никогда не имел значения. Ей, чтобы выжить, приходилось иногда есть такое, от чего у некоторых тут же давал о себе знать рвотный рефлекс, но, послушав друга, она стала все же не так часто отправлять в рот куски мяса. С последнего раза, когда она ела горячую пищу, прошло три недели, и ее тело, наконец, стало согреваться изнутри. Через некоторое время она поняла, что ест мясо кролика, ее любимое. Ей уже и не верилось, что месяц назад ее тошнило от чертовой говядины каждый день на завтрак обед и ужин. А что еще можно было есть на ранчо, где столько рогатого скота?

Хэнк перегнулся через стол и положил перед Дэвлин половину монет, что выиграл сегодня. Он считал, что поделить их будет справедливо, ведь выиграл он благодаря этой женщине, так или иначе. Она фыркнула и положила их к себе в карман. На два доллара золотом можно было купить много превосходного виски, или пострелять из хорошего оружия не менее превосходными чем виски пулями… Господи, она обожала хорошее оружие. А, может быть, даже хватило бы на ночь у Эллен. Губы наездницы растянулись в мечтательной улыбке, когда она представила себе горячую ванну и несколько часов в мягкой постели, и еще нежную кожу одной из девочек Эллен. Но стоило ей вспомнить последний визит туда, как улыбка сползла с лица, и брови женщины сурово нахмурились. Девочки были вполне симпатичные, да и до забав охочи, но наездница никак не могла отделаться от видения женщины, что так запала ей в голову. А потом, она только перед приездом на ранчо расплатилась за прошлое посещение, ванну и кровать.