Вернувшись в машину и включив печку, Шивон вскоре согрелась, хотя спину все еще ломило и каждый поворот головы отзывался болью в шее. Проглотив две таблетки аспирина, она двинулась к шоссе А-9. Проехав немного по участку с разделительным барьером, по тормозным огням идущей впереди машины она поняла, что движение в обоих рядах намертво заблокировано. Водители, выйдя из машин, кляли на чем свет стоит мужчин и женщин в клоунских нарядах, которые разлеглись поперек дороги. Кое-кто из ряженых привязал себя к барьеру. По полю, через которое пролегала трасса, полицейские гонялись за людьми в разноцветных балахонах. Шивон вывела машину на укрепленную обочину и пошла в голову колонны, где предъявила удостоверение старшему офицеру.
— Мне необходимо быть в Охтерардере, — сообщила она.
Короткой черной дубинкой он указал на полицейский мотоцикл:
— Если у Арчи есть запасной шлем, он в два счета вас туда доставит.
Запасной шлем у Арчи нашелся.
— Вы же окоченеете на заднем сиденье, — предупредил он.
— Постараюсь устроиться поуютнее. Как думаете, получится?
Но, когда Арчи рванул вперед, о том, чтобы «устроиться поуютнее», пришлось забыть. Шивон вцепилась в него мертвой хваткой. В шлем были вмонтированы наушники, через которые она слышала сводки новостей из штаба операции «Сорбус». Около пяти тысяч демонстрантов собрались в Охтерардере, чтобы пройти маршем мимо ворот отеля. Шивон знала, что затея бессмысленна: ворота очень далеко от главного здания, и возмущенные выкрики унесет ветер. Руководители мировых держав, находящиеся в «Глениглсе», ни о каком марше и понятия иметь не будут, так же как и о других акциях протеста.
Арчи вдруг резко затормозил, ее бросило вперед, и из-за его плеча она смогла увидеть, что происходило перед ними.
Пластмассовые щиты, кинологи с собаками, конная полиция.
Двухмоторный вертолет стрижет лопастями пропеллера воздух.
Американский флаг в языках пламени.
Рассевшись по всей ширине проезжей части, протестующие перекрыли движение. Как только полицейские начали растаскивать сидящих, Арчи рванул к образовавшейся в их цепи бреши и проскочил мимо. Если бы пальцы Шивон не одеревенели от холода, она бы уж как-нибудь ухитрилась их на секунду разжать и в знак своего восхищения похлопать парня по спине. В наушниках прозвучало сообщение, что железнодорожный вокзал в Стерлинге скоро можно было бы снова открыть, если бы не опасения, что анархисты воспользуются железной дорогой как кратчайшим путем до «Глениглса». Она вспомнила рекламки, не без гордости сообщавшие, что в комплекс отеля входит собственная железнодорожная станция. Сомнительно, чтобы кто-нибудь из нынешних постояльцев воспользовался ею сегодня. Более радостные новости пришли из Эдинбурга, где проливной дождь охладил пыл демонстрантов.
Арчи обернулся к Шивон.
— Шотландская погода! — прокричал он. — Что бы мы без нее делали?
Мост Форт-Роуд работал в режиме, «близком к нормальному», поскольку движение на Кволити-стрит и Корсторфайн-роуд было восстановлено. Арчи сбросил скорость, лавируя в очередном заторе, а Шивон воспользовалась этим для того, чтобы рукавом куртки протереть запотевшее забрало шлема. Но стоило им только свернуть с шоссе, как вслед за ними сразу же устремился небольшой вертолет. Арчи остановил мотоцикл.
— Все, приехали, — сказал он.
Они еще не добрались до города, но Шивон поняла, что он прав. Перед ними за полицейским кордоном колыхалось море флагов и транспарантов. Слышались песни, свист, выкрики.
«Буш, Блэр, ЦРУ, сколько детей сегодня умрут?»
Эту речёвку она уже слышала на перекличке мертвых.
«Старший Буш, младший Буш погубили много душ!»
А это уже что-то новенькое…
Шивон слезла с мотоцикла, сняла шлем и поблагодарила Арчи. В ответ он широко улыбнулся.
— Такой денек будешь всю жизнь вспоминать, — бросил он, разворачивая мотоцикл.
На прощанье он помахал ей рукой. Шивон помахала ему в ответ, чувствуя, как пальцы понемногу обретают чувствительность. К ней спешил какой-то краснолицый полисмен. Она достала и раскрыла свое удостоверение.
— Ну, вы совсем очумели, — гаркнул он. — Вырядились, как эти идиоты. — Он ткнул пальцем в сторону остановленных полицией демонстрантов. — Если они заметят вас за линией оцепления, решат, что и им надо сюда прорваться. Так что или проваливайте отсюда, или переодевайтесь.
— Вы забываете, — поправила она его, — что есть еще и третий путь.