— Вы, конечно, были в замке?
— Нет, — нараспев произнес Доббс. — А вы?
— А я как раз был. Не правда ли, то, что случилось с Беном Уэбстером, просто ужасно?
— Конечно, ужасно. Лучшего парламентского личного секретаря никогда не было и не будет.
Шивон, кажется, наконец-то сообразила, что происходит. Ребус незаметно подмигнул ей.
— Ричард не очень-то верит в то, что он сам спрыгнул со стены, — заметил он.
— Вы хотите сказать, что это был несчастный случай? — спросил Доббс.
— Его столкнули, — категорично объявил Ребус.
Чиновник опустил кипу бумаг на колени и обернулся назад.
— Столкнули? — Он не сводил с Ребуса пристального взгляда, пока тот кивком не подтвердил свои слова. — И кому, черт возьми, это понадобилось?
Ребус пожал плечами:
— Может, он нажил себе врагов. С политиками такое случается.
— Особенно с такими, как ваш приятель Пеннен, — язвительно заметил Доббс.
— Что вы хотите этим сказать? — Ребус попытался изобразить, будто задет выпадом против своего друга.
— Раньше его компания содержалась на деньги налогоплательщиков. Теперь он паразитирует на научно-исследовательской базе, которая создана на наши средства.
— Так нам и надо, нечего было продавать ему компанию, — подала реплику Шивон.
— Может быть, кто-то дезориентировал правительство? — поддразнивал Ребус чиновника.
— Правительство отлично знало, что делает.
— Тогда зачем было продавать компанию Пеннену? — спросила Шивон, теперь уже из чистого любопытства.
Доббс снова уткнулся в бумаги. Водитель звонил кому-то по телефону, уточняя маршрут.
— Научные исследования очень дорогостоящи, — сказал чиновник. — Когда Министерству обороны приходится ужиматься, то любое сокращение войсковых частей воспринимается очень болезненно. А если бортануть парочку каких-то инженеров, пресса и ухом не поведет.
— Я все-таки не совсем понимаю, о чем речь, — наивно призналась Шивон.
— Основное отличие частной компании, — продолжил Доббс, — в том, что она в большинстве случаев может продавать продукцию кому пожелает — у нее меньше ограничений, чем у структур Министерства обороны или Министерства иностранных дел. Что из этого следует? Более высокие прибыли.
— Прибыли, — внес уточнение Ребус, — получаемые от продажи нечистоплотным диктаторам и нищим странам, которые и без того в долгах как в шелках.
— А я полагал, он ваш?… — Доббс осекся, вдруг сообразив, что людей, с которыми он разговорился, вряд ли можно считать друзьями. — Простите, а вы вообще кто?
— Я Джон, — напомнил Ребус. — А эта леди моя коллега.
— Но вы не работаете в «Пеннен Индастриз»?
— А разве мы говорили, что работаем там? — спросил Ребус. — Мы из Управления полиции Лотиана и Приграничья, Доббс. И я хочу от всей души поблагодарить вас за столь откровенные ответы на наши вопросы. — Приподнявшись на сиденье, Ребус бросил взгляд на колени госслужащего. — Кажется, вы скомкали свои замечательные бумаги. Боитесь перегрузить шредер?
Вернувшись на Гейфилд-сквер, они застали в офисе Эллен Уайли, метавшуюся между телефонами. Еще по дороге позвонив родителям, Шивон убедилась, что у них все в порядке. Они так и не выехали в Охтерардер и не присоединились к недовольным, устроившим демонстрацию на Принсез-стрит. От Маунда до Старого города кипели страсти: полиция с трудом усмиряла возмущенных людей, которых не выпустили в Охтерардер. Когда Ребус и Шивон переступили порог уголовного отдела, Уайли встретила их многозначительным взглядом. Ребус решил, что она сама готова взбунтоваться — ведь ее бросили на целый день одну. Но неожиданно из кабинета Дерека Старра вышел человек — но вовсе не Дерек Старр, а сам начальник полиции Джеймс Корбин. Заложенные за спину руки свидетельствовали о том, что он раздражен и терпение его на исходе. Ребус укоризненно посмотрел на Уайли, но та едва заметным пожатием плеч дала понять, что Корбин запретил ей посылать ему какие-либо сообщения.
— Вы оба, сюда! — рявкнул Корбин, снова направляясь в душную каморку Старра. — Закройте за собой дверь, — добавил он.
Он сел, но поскольку больше стульев в комнате не было, Ребус и Шивон остались стоять.
— Сэр, я рад, что вы смогли найти время приехать, — сказал Ребус, решив действовать на опережение. — Я хотел кое-что спросить по поводу той ночи, когда погиб Бен Уэбстер.