— Вы не против поработать в воскресенье? — спросил он.
— Совершенно не против. Вот не знаю, как ГОМП…
— Здесь я вам помогу. — Его лицо стало задумчивым. — Марш прошел без инцидентов… возможно, наши опасения вообще не оправдаются.
— Хорошо бы, сэр.
Корбин снова пристально посмотрел на нее.
— У вас английский акцент, — подметил он.
— Да, сэр.
— Это не создает вам проблем?
— Несколько раз случалось…
Корбин понимающе кивнул:
— Ладно. Постарайтесь провернуть до среды все, что возможно. Возникнут проблемы, сразу ко мне. Но смотрите, не наступите кому-нибудь на мозоль. — Он скользнул взглядом по группе министерских служащих.
— В отделе СО-двенадцать есть некий Стилфорт, сэр. У него могут возникнуть некоторые возражения.
Корбин взглянул на часы:
— Направьте его ко мне. — Он надел фуражку с галуном. — Мне пора. Вы понимаете, какая на вас ложится ответственность?…
— Да, сэр.
— Сделайте так, чтобы и ваш коллега это осознал.
— Он все поймет, сэр.
Он протянул ей руку:
— Отлично. На этом попрощаемся, сержант Кларк.
Они обменялись рукопожатиями.
В радионовостях сообщили о марше, после него вскользь упомянули, что смерть чиновника Департамента международного развития Бена Уэбстера была «классифицирована как несчастный случай со смертельным исходом». Главной новостью был, конечно же, концерт в Гайд-парке. Шивон уже наслушалась жалоб от многих людей, собравшихся на Медоуз. Они предчувствовали, что поп-звезды их совершенно затмят.
— Им только и нужно, что покрасоваться да продать побольше дисков, — говорил один мужчина. — Только о себе и думают…
По последним уточненным данным, в марше приняло участие двести двадцать пять тысяч человек. Шивон не знала, сколько народу собрал концерт в Лондоне, но была уверена, что минимум вдвое меньше. Ночные улицы были запружены автомобилями и пешеходами. Огромное количество автобусов устремилось из города в южном направлении. В витринах магазинов и ресторанов, мимо которых проходила Шивон, то и дело попадались лозунги: «Мы за то, чтобы бедность осталась в прошлом», «Мы используем продукты, купленные на основе взаимной выгоды», «Я мелкий местный торговец. Участники марша, заходите!» Ей, как и начальнику полиции, хотелось надеяться, что все пройдет без эксцессов, но впереди была еще долгая неделя.
Рядом с лагерем в Ниддри стояли автобусы. Границы палаточного городка значительно раздвинулись. Действиями охраны руководил вчерашний знакомец Шивон. На сей раз она спросила, как его зовут.
— Бобби Грейг.
— А я Шивон. Сегодня тут у вас суета.
Он пожал плечами:
— Да не особая и суета — их всего-то тысячи две.
— Вы, кажется, разочарованы?
— Муниципалитет потратил миллион фунтов на обустройство этого места, а ведь за такие деньги можно было предоставить каждому номер в гостинице. — Он кивнул в сторону машины, из которой она вылезла. — Я вижу, у вас замена.
— Позаимствовала в гараже на Сент-Леонард. Ну как, местные больше не доставляли хлопот?
— Пока все тихо и спокойно. Но учтите, сейчас темно… в это время они обычно выходят на улицу. Знаете, как здесь себя чувствуешь? — Он обвел глазами лагерь за изгородью. — Как в каком-нибудь фильме про оживающих мертвецов…
Шивон широко улыбнулась:
— Значит, вы, Бобби, последняя надежда человечества. Вам это должно льстить.
— Моя смена заканчивается в полночь! — крикнул он ей вслед, когда она пошла к палатке родителей.
Палатка казалась необитаемой. Шивон откинула полог и заглянула внутрь. Стул и стулья были сложены, спальные мешки плотно скатаны. Вырвав страницу из блокнота, она написала записку. В соседних палатках также не было заметно никаких признаков жизни. Шивон пришло в голову, что родители вместе с Сантал, возможно, пошли куда-нибудь выпить.
Сантал… ведь в последний раз она видела ее в полицейском кольце на Баклу-плейс, то есть у нее могут быть неприятности… от нее могут быть неприятности.
Послушай себя, детка! Ты ведь боишься, что твоих ультрасовременных родителей с их левацкими идеями собьют с пути праведного!
Чтобы хоть как-то убить время, Шивон решила пройтись по лагерю. Немногое изменилось в нем с прошлой ночи: бренчали гитары, им негромко подпевали люди, сидевшие кружком по-турецки, босоногие дети играли на траве, в шатре кормили дешевой едой. Тем, кто прибыл сюда после марша, выдавали опознавательные браслеты и показывали места для установки палаток. Край неба был еще освещен, на нем четко вырисовывались очертания Трона Артура. Шивон подумала, что, может быть, завтра, выкроив свободный часок, поднимется туда. Вид, открывающийся с вершины этого холма, всегда приводил ее в трепет… Если, конечно, удастся выкроить этот часок. Ей пришло в голову, что надо бы позвонить Ребусу и рассказать о последних событиях. Он наверняка дома, корпит над своей коробкой.