- Всё верно, как и мои. Только вот мотивы у нас разные, - мне, в отличие от Эдварда, было не до смеха. - У меня включился инстинкт самосохранения, а у неё жажда уничтожить то, чего она в своё время была лишена.
- Она могла что-то сделать тебе? - запоздало встревожился мой возлюбленный.
- Вполне, - изобразила я показное равнодушие. - Например, поцеловать тебя. Этого было бы достаточно для разрыва нашей связи и моей смерти.
- Столько ненависти? - поразился Избранный. - Но из-за чего?
- Они такие по своей сути, - нехотя пояснила я. - Бездушницы - это невесты, лишенные связи со своим Избранным, а вместе с ней и прочих чувств, эмоций, желаний. Красивая, сильная, но пустая оболочка, все, что осталось от когда-то жизнерадостных девочек.
Рассказ не доставлял мне удовольствия, но смысла скрывать информацию тем более не было. По-хорошему, следовало бы рассказать подробности всем Калленам, но я логично рассудила, что Эдвард вполне справится с этой задачей.
- Тогда что же заставляет их подчиняться лже-покровителям? - уточнил он.
- Обряд на крови, - с тяжелым вздохом отозвалась я, опять же внеся некоторую ясность, но, не стремясь углубляться в детали. (От автора: пересказала слова Демиана из бонуса).
- Теперь для бездушниц ничего не изменить? Ведь они не по своей воле стали такими.
- Разве что убить.
- Убить? Не слишком ли кардинально?
- Они не живут, а существуют, и в этом существовании нет никакого смысла, что собственно и приводит к повышенной агрессии. Ни одно разумное существо не может быть в одиночестве, не чувствовать любви своих близких. А именно к этому сводится жизнь этих девочек. При этом они даже мечтать не способны, надеяться. Только повиноваться приказам. Каждая из них, в сущности, желает, чтобы её именно убили. Говорят, что в таком случае нить восстановится, и в следующей жизни будет шанс всё-таки найти Избранного, а значит, наконец-то почувствовать, что такое счастье.
- Ты так говоришь о них, словно не просто прочитала чужие мысли, а наблюдала собственными глазами?
- В какой-то степени я тоже бездушница, - я всего лишь пожала плечами, но в следующую секунду Эдвард оказался настолько близко, что мне некуда было отвести от него глаза. Да и сделать это не представлялось возможным - прижав к себе, он поднял мой подбородок, и я встретилась с его ошеломлённым взглядом.
- Тогда... в лесу...- от волнения его голос стал хриплым, но даже пары слов было достаточно, чтобы понять смысл вопроса.
- Нет, - виновато улыбнулась я, и, качнув головой, уткнулась лбом в его плечо, всем своим видом показывая, что не желаю высвобождаться из его объятий. - Никто не рвал соединяющую нас нить. Ни тогда, ни потом. Я не допустила бы этого.
- Тогда почему ты причисляешь себя к бездушницам? - поглаживая мою спину, спросил он с нотками боли в голосе.
- Я два года жила без тебя, словно без души, - прошептала я, не желая раскрывать истинный масштаб произошедшего в первые полгода после нашей разлуки.
- Думаю, я понимаю, о чём ты, - прошептал он.
Для храбрости задержав дыхание, я наконец-то осмелилась поднять глаза на сжимающего меня в объятьях юношу. Наши глаза встретились, и я утонула в отражении той же невысказанной нежности и любви, переполняющейся и меня саму.
- Так больше не будет? - с надеждой спросила я.
- Я не позволю, - тихо отозвался Эдвард.
Он аккуратно опустил меня на куртку и навис сверху. Наши губы встретились, и мир перестал существовать. Все те чувства, которые томились в нас на протяжении двух лет разлуки, понемногу выходили на поверхность, но их оказалось слишком много, чтобы выплеснуться за последние несколько недель. Растворившись в объятьях Избранного, я забыла обо всём на свете, а когда на секунду отрыла глаза, заметила, что лес вокруг нас потемнел. Мы, конечно, увлеклись, но не настолько же, чтобы минуты побежали быстрее секунд.
Нехотя оторвавшись от любимого, я взглянула вверх. Сильный ветер сгибал стволы деревьев, а гонимые им тучи со всех сторон стекались в направлении океанского побережья. Сталкиваясь по дороге, они образовывали молнии, красивейшими узорами преображая черное небо. Всё это происходила настолько низко, что казалось, можно подпрыгнуть повыше, и вытянутая рука прикоснётся к губящейся серой массе.
По моему лицу расплылась мечтательная улыбка, а Эдвард крепко сжал мою руку. Мы оба понимали, что это магическое действо, но, в отличие от Избранного, я точно знала, что оно не несёт в себе ни боли, ни зла, которым два года назад наполнила ураган я.
- Что происходит? - встревоженно спросил юноша.
- Не знаю, - беззаботно ответила я. - Это не объяснить словами.
- Но ты всё же попробуй, - настаивал Эдвард, вновь притягивая меня к себе.
- Я уже видела такое тринадцать лет назад. Даже ощущала на себе. Мне было пять лет. В начале весны я облюбовала лесное озеро. Я часами проводила там время, наблюдая, как вокруг него, на высвободившихся из-под снега берегах, распускаются первые цветы, а потом получала полотенцем вдоль спины от перепуганной моим исчезновением матери. И вот однажды уснула прямо на берегу, пригревшись в лучах весеннего солнца.
На тот момент вот уже полгода многие из моих снов заканчивались кошмарами, и, очутившись в черном, незнакомом лесу, не сомневалась, что этот не станет исключением. Слёзы сами собой полились из глаз. Я села на землю и сжалась в комок, как вдруг услышала незнакомый успокаивающий голос. Человеческий мальчик лет пятнадцати с искренней заботой смотрел на меня, но подойти не мог из-за невидимой завесы. Его голос заставлял меня поверить, что он действительно не желает мне зла, и в какой-то момент я перебралась поближе к нему. Пока он искал лазейку, я рассказала ему о себе, своей семье, нашей долине, и о своей жизни в целом. А когда он наткнулся на какую-то нору, я снова осталась одна, испугалась и проснулась. Но страх не оставлял меня, только теперь я боялась не за себя, а за того странного мальчишку, оставшегося во сне.
Я бежала по лесу, не разбирая дороги, что в нашей долине верх глупости. Из-за эффекта черновика никогда не знаешь, где окажешься в следующую секунду.
Так и случилось.
После тенистого леса солнце больно ударило по глазам, заставляя зажмуриться. И вновь оглядев окружающее меня меято, я поняла, что нахожусь где-то с обратной стороны капища, а прямо из скалы, вопреки всем законам природы и магии, озираясь по сторонам, выходит человек из моего сна со странным именем Дмитрий, которое из моих уст прозвучало как Демиан. Зарыдав с удвоенной силой, я бросилась к нему. Мальчик тут же опустился на колени и, крепко обняв меня, прошептал, что наконец-то он рядом и всё будет хорошо.
Для меня прошло несколько минут, а, как позже выяснилось, в мире Демиана несколько недель, за которые он судорожно искал способ добраться до меня.
Не знаю уж, кто именно нас заметил, но мои слёзы были расценены, как страх пленения, а мысли чужака о том, что надо забрать меня с собой, привели подоспевшего из капища отца в ярость.
Что тут началось!!!
Быстро увеличивающееся количество вампиров, суматоха, крики. Слава Богам, оружие было только у двух стражей, да грабли у дедушки Корна, убиравшего в находившемся по соседству саду оставшиеся ещё с осени листья.
Меня отпихнули в сторону, но я стрелой вернулась на место, на этот раз стараясь закрыть собой будущего Покровителя. Я кричала, чтобы никто не смел его трогать, рычала, пугая жителей долины краснеющими глазами, и пускала во все стороны жиденькие, тающие на лету пульсары, а грохот разворачивающейся над нашими головами стихии только добавлял эффекта. Гром, молнии, крики, завывание ветра. Мои неумелые попытки защитить от взрослых юношу вдвое выше меня ростом, - усмехнулась я. - Сейчас забавно всё это вспоминать, но в тот момент Демиан как никогда был близок к смерти. Он пытался меня успокоить, после неудачной попытки поменяться со мной местами просто присел на корточки рядом со мной. В этот момент его и сцапал отец, попросту схватив за ворот клетчатой рубашки, и, подняв в воздух, как нашкодившего котёнка, прижал к горлу юноши ритуальный кинжал, которым всего несколько минут назад вернул к жизни кого-то из нашей долины.