-- - Что я сейчас могу для неё сделать? - не отступал от своего наш Ромео.
-- - Да ты уже достаточно сделал! - сузив на него глаза, зловеще произнёс крылатый юноша. - Больше тебе ничего делать уже не надо! А мы два года расхлёбываем, вот и дальше как-нибудь сами разберёмся.
-- - Не понимаю, что ты хочешь этим сказать, - с нотками угрозы отозвался Эдвард.
-- - А что тут не понятного, лобар упыриный? - уже с открытой ненавистью заговорил Повелитель. - Не смей лишний раз прикасаться к моей красавице, и ещё лучше - вообще держись от неё подальше! Чтоб она даже голоса твоего не слышала! Её это возможно и расстроит, но сбережет жизнь. В противном случае, я, конечно, обещал, что не причиню тебе вреда, но как ты уже наверно заметил, если увижу, что ты опять пытаешься сломать ей жизнь, во всех смыслах, быстро забуду про все обещания!
-- - Она не твоя собственность, - немного зло отозвался Избранный. - И я от неё не откажусь. Никогда.
-- - Надо же?! - наигранно всплеснул руками Повелитель. - Ты от неё уже отказался. Два года назад. Когда оставил умирать. Одну.
-- - Что? - всплеснула руками мама. Этот же вопрос отчётливо читался почти на всех остальных лицах, разве что Эдварда исказила гримаса боли, а Джаспер тяжело дыша, вцепился руками в спинку дивана.
-- - Ты не знаешь всего, - совладал с собой мой брат. - Но должен понимать, что она моя Мечта и я люблю её больше, чем ты способен себе представить. Мы связаны. И друг без друга существовать не сможем.
-- - Какая наивность, - снова расплылся он в издевательской улыбке. - Твоя Рина, которая действительно была твоей, замерзла два года назад. И это ты позволил ей умереть, когда вышвырнул из своей жизни, как ненужную игрушку. Трус! Какая же это к гхыру любовь?! Если ты сбежал от неё, как пугливая крыса, поверив собственным бредовым домыслам! Испугался, что она превратит тебя в такого как я?! - постепенно прибавляя голос, беловолосый вампир сорвался на крик, с шелестом распахивая кожистые крылья. - Испугался измениться для неё? Только вот ей это было не нужно. Она сама менялась для тебя!
-- - Я ничего не испугался! - закричал в ответ Эдвард. - Это было... недоразумение. Я хотел ей всё объяснить, но она даже слушать ничего не хочет.
-- - А зачем ей тебя слушать? - понизил голос истинный Повелитель. - Зачем ей слышать тебя, если ты не слышал её, когда был ей так нужен? Когда она кричала от боли и в бреду и кошмарах звала тебя! Где в этот момент был ты?! Тебя не было! Это мы с Демианом вытаскивали её практически с того света. То, что здесь произошло - только цветочки. Ты знаешь, что чувствуешь, когда самое дорогое тебе существо кричит от боли, которую ей причиняет простой сквозняк? Когда ставишь вокруг неё защитный купол, а она в забытьи сшибает его своей магией, и от новой волны боли теряет сознание? И это вампир! Который не теряет себя даже при смертельных ранах. Я даже представить себе не могу, насколько ей было больно.
-- Ринин крик, перед их перемещением до сих пор стоял у меня в ушах, но сейчас я словно услышала его снова. Мы видели её несколько минут, а сколько же длится всё это для них? Сутки, неделю, месяц! Или больше?
-- - Где был ты, когда мы несколько месяцев искали для неё лекарство?! Когда я уговаривал её выпить томатного сока, в котором на самом деле была разбавлена человеческая кровь. Ты знаешь, что значит поить её этим пойлом, понимая, что ей становится легче, но от каждого нового глотка она начинает сходить с ума. Когда возвращаешься домой и видишь, как бледный, как полотно, Демиан утешает ревущую вампиршу, а у него из шеи течет кровь. И это Демиан, за которого она готова убить любого, но запросто напала во время очередного приступа.
-- Мы с Эллис притихли, как мыши под веником. Карлайл впитывал каждое слово, но вопреки ожиданиям в его глазах мелькало что-то среднее между неверием и паникой. Джаспер застыл соляным столбом, боясь шелохнуться от переполняющих его эмоций. Эсми всхлипнула, закрыв рот ладонью. У Эмметта едва ли не впервые не нашлось слов, чтобы прервать поток обвинений. Взгляд Эдварда метался по лицу Рикона и как выражение чувств, у него стали дрожать руки.
-- - Я ненавижу твое имя, - продолжал Рикон. - Потому что произносил его десятки раз на дню, мучая свою сестру, каждый раз прося рассказать о тебе, вызывая болезненные для неё воспоминания. Но эта душевная боль позволяла хотя бы на несколько часов, или минут, вернуть в реальность и удержать рядом с нами настоящую Рину, а не то, во что превращали её приступы и поглощающее безумие.
-- Самого Повелителя я видела в пол-оборота, и сложно было описать словами, что происходило с ним в этот момент. Скорее всего, произошедшее и его выбило из колеи, чаша волнения переполнилась, и фразы вылетали помимо его воли, причиняя ему самому не меньше боли, чем всем нам.
-- Если верить словам Рины, они всё это хранили в тайне, и видимо необходимость выговориться достигла апогея именно сейчас, в нашем доме, в присутствии того, кого он считает главным виновником случившегося с его сестрой.
-- - Что бы ни говорили и ни думали в твоей семье. Как бы не сопереживали, ты легко отделался, - горько усмехнулся Повелитель. - Пока ты мучился моральными терзаниями, она побывала в аду! И мы вместе с ней. Но единственное, за что я тебе благодарен, так это за то, что ты дал мне ту соломинку, с помощью которой я не дал ей наложить на себя руки, по сто раз на дню повторяя, что она обещала тебе не делать глупостей.
-- Я сидела в оцепенении, боясь пошевелиться. Картинка событий складывалась в моей голове в некое подобие фильма ужасов. Боль, крики, безумие, холод, кровь, разбавленная в томатном соке и сочившаяся из шеи Демиана. Слёзы, рассказы, мольбы, уговоры. Что же произошло со всеми ними?
-- - И что в итоге? Пустота, - голос Рикона затих, после криков напоминая шёпот. - Ни чувств, ни эмоций, ни желаний. Даже воспоминаний, и тех в первое время почти не оставалось. Она превратилась в условно живое существо, которому мы объясняли, на что и как надо реагировать. Бездушница, неспособная ни на что, кроме гнева и инстинктов. Алларинка только недавно стала приходить в себя. Пусть не до конца, пусть с оговоркой на привычку играть на людях себя прежнюю, чтобы не давать им поводов для беспокойства, но она снова вернулась к нам. Хрупкое равновесие, удерживаемое её сознанием. А тебе достаточно одного неосторожного слова, чтобы убить то, что от неё осталось. И если это случится...
-- Он умолк, не закончив фразу, но додумать её до конца не ставило труда ни для кого.
--
-- - Рикон? - едва слышный шепот, в звенящей тишине дома прозвучал, как гром среди ясного неба. Я подскочила на диване, переворачиваясь через спинку, чтобы увидеть недалеко от входной двери обладательницу голоса.
-- Рина. Нет, Аллари стояла вытянувшись по стойке смирно, и даже не шелохнулась в ответ на наши приветствия и вопросы. В отличие от вечернего визита, сейчас она была практически полностью закутана в одежку. Открытым оставалось только лицо и частично руки. Водолазка полностью закрывала горло, а длинные рукава прятали под собой ладони. Плотные брюки, бутильоны, столь неподходящие для начала лета, куртка, всё было черным и идеально подчеркивало стройную фигуру. На этом фоне выделялось только резко осунувшееся лицо. Бледное, даже какое-то сероватое. Губы, уже не синие, но всё равно какого-то болезненного бордового цвета, синяки под глазами. Но не это было самым пугающим. Создавалось впечатление, что девушка потускнела. В Рине снова не чувствовалось жизни, как это было в начале её возвращения. Без чувств, без эмоций. В её взгляде была только пустота, устремленная на медленно разворачивающегося в её сторону юношу.
-- - Зачем? - поймав взгляд Рикона, прошептала она.
-- Одно слово, но в нём чувствовалась и боль, и досада, и едва уловимое разочарование, и неведомая мне обречённость.
-- - Nemhe, - виновато отозвался Повелитель, покаянно склонив голову.
-- - Рина, - глухим голосом позвал Эдвард, Повелительница вздрогнула и опустила глаза в пол. Эмоции на её лице стали заметнее, словно от хриплого голоса любимого она начала просыпаться.
-- - Поговори со мной! Пожалуйста! - умоляюще просил он, медленно приближаясь к своей Мечте. Глаза девушки заметались по полу, и всё-таки она с недоумением посмотрела на Избранного.